Однако молодой человек оказался устойчив, как профессиональный игрок регби. Чистякова покрылась пятнами и сжала кулаки, собираясь любой ценой проложить себе дорогу к двери. Кира стояла чуть сбоку и лица полностью не видела. Но и этого было достаточно, чтобы понять, какая ненависть кипит в тетке. Алла решила предпринять еще одну попытку вырваться на свободу и уже подняла руки, чтобы толкнуть Кузьмича в грудь. Но в этот момент в кармане у него блямкнул телефон. Он достал гаджет и уставился на дисплей, одновременно подняв указательный палец. Тот, видимо, служил знаком предупреждения от дальнейших действий. Сообщение было коротким и Кузьмич, быстро прочитав его, сделал шаг в сторону, давая Чистяковой свободу. Самойлов только бровями спросил, что все это значит. Но ответа не получил. Решив, что спорить в данной ситуации бессмысленно, он тоже посторонился. И для Аллы такое решение оказалось полной неожиданностью, но медлить и терять возможность она не стала.
– Только один вопрос, – бросил Кузьмич ей в спину.
– Да? – обернулась и зло бросила Чистякова.
– Зачем вы убили Скобу? Ведь Илья мог просто развестись и жениться на вашей сестре. Она, по сути, ничем не мешала.
– Не мог. Не убила бы, не женился.
– Почему? Насколько я успел выяснить, – он посмотрел на виновника всех этих событий, – господин Погуляев сам хотел расстаться в Дарьей Андреевной.
– Если бы узнал, что она беременна, не расстался бы.
– Скоба была беременна?
– Да. Но еще мужу не сказала. Мне надо было торопиться.
– Тварь! – выдохнул Илья.
Как можно было убить беременную женщину, пусть и не самых лучших человеческих качеств, он просто не мог понять. Тем более из-за чего? Из-за квартиры? Да, такая квартира стоит около двухсот миллионов, но это ничего не меняло. Есть черта, за которую нельзя переходить. Но Алла перешла. И, самое ужасное, ее ничто не терзало. Она искренне считала, что все сделала правильно, во благо своей семьи. На замечание Ильи она только равнодушно пожала плечами.
– Ты что, ее просто так отпустишь? – возмутилась Кира, когда Алла вышла за дверь. – Она же убийца! Более того, она убила двоих – женщину и ее нерожденного ребенка. И собиралась убить третьего.
– Не доказано, – спокойно аргументировал свои действия Кузьмич.
– Так ты же все рассказал, как было! И она не стала спорить.
– Это была только моя версия. Насколько удачная, не мне решать.
– Но, судя по реакции, ты попал в самую точку, – заметил Кирилл.
– Видимо, да. Но задерживать мы ее не имеем права.
– И что, она так просто уйдет? – изумился Илья.
– Нет, конечно. Я позвонил дяде Коле, рассказал в двух словах. Он обещал прислать кого-нибудь ко входу. Собственно, поэтому я и не давал ей уйти, ждал сообщения.
– А кто такой дядя Коля? – полюбопытствовал Илья.
– Один мой старинный знакомый, большой поклонник игры го, – усмехнулся Кузьмич.
– Ага. И большой чин в отставке, просто признаваться не хочет, – поддакнул Самойлов. – Вы не волнуйтесь, все будет хорошо.
– Так я могу теперь позвать Милу и сказать, что все закончилось? – уточнил Погуляев.
– Да, конечно. Успокойте ее.
Кузьмич посмотрел задумчиво в спину отошедшего Ильи, покачался на пятках и задумчиво произнес:
– Отвратительно.
– Ты о чем? – не понял Кирилл.
– Обо всей этой истории.
– Не понял.
– Алла или Скоба. Кто из них хуже?
– Ты прав. Алла – убийца. Но Скоба не по одной судьбе катком прокатилась и не заметила. Кто-то от этого пострадал так, что уже никогда не оправится.
– Кузьмич, я в шоке! – не могла успокоиться Кира, ставя перед всеми чашки с чаем и небольшую керамическую мисочку с ванильными баранками. – И вкусного я тебе ничего не дам. Вот тебе баранки, грызи.
На кухне собрались все. Чик тоже пришел и сел перед окном, чтобы охранять периметр за стеклом. Каждую пролетающую мимо птицу он бешено облаивал, как нарушителя границы. Двигался он пока еще не так легко, как прежде, но уже пытался подскакивать от переполнявших его эмоций. Как назло, пара помоечных ворон решила создать семью и вырастить потомство прямо напротив его жилища. И они постоянно крутились перед глазами как будто назло.
– Как ты мог от нас это скрыть? – продолжала Кира, опершись спиной о столешницу и негодующе глядя на него.
– Да, Кузьмич, ты как-то отделился от коллектива, – поддакнул Кирилл. – Общественность протестует. Я бы сказал больше, негодует.
– Друзья, коллеги и соратники! – воззвал обвиняемый. – Не корысти ради, а токмо восстановления истины для.
– Божечки! Он опять заговорил полными предложениями! Какое счастье! Где бы записать? – всплеснула руками Самойлова. – Ты что, хочешь сказать, что если бы ты поделился с нами своими планами, то мы предупредили бы Аллу? Наставили бы ее на путь истинный?
– За кого ты меня принимаешь? Просто у меня не было уверенности, что все получится именно так, как я спланировал. Представляете, если бы рассказал, что собираюсь делать, а потом все сорвалось? Вы бы меня первыми тапками закидали.
– Да будет тебе. Не закидали бы. Так только, немного поиздевались бы и все.
