Мы пригласили Федорова, и генерал обратился к нему с таким же вопросом.
- Полоса нашего отхода,-добавил он, развернув карту, - проходит вот здесь. Впрочем, допускаю, что все могло измениться. Надо осмотреть с воздуха близлежащие дороги,
- Когда бы вы хотели получить такие сведения?- спросил Иван Логинович.
- Чем раньше, тем лучше.
Федоров распорядился послать на разведку звено самолетов. Вернулись они примерно через час.
- Какие-то войска пылят по дороге за рекой Западная Двина. А вот здесь идет неравный бой с противником, - докладывал командир звена, держа перед собой планшет с картой.
Генерал что-то долго прикидывал в уме, потом сказал:
- Спасибо за сведения. Но в общем, дело скверное.
- Где же вы намерены закрепиться? - спросил я командующего армией.
- Э, батенька, а вы думаете, я знаю? - тихо ответил он.
Наскоро пообедав, генерал Сабенников двинулся со своей группой на северо-восток.
- Иван Логинович, - сказал я командиру дивизии.- Раз пехота пошла впереди нас, надеяться не на кого. Надо иметь и свою разведку, и свою охрану, да и полк Мирошниченко не мешает все время держать под боком.
- Все это правильно, - ответил Федоров. - Но слышь, комиссар, а не остановятся ли наши войска на старой границе, на линии Псков - Остров? Там прежние укрепленные районы. Можно прочно закрепиться и держать оборону, покуда не поднакопим силенок.
Ни подтвердить, ни тем более опровергнуть доводы командира я не мог. "Пути господни и замыслы высшего командования", как любил говорить начальник дивизионной разведки, мне были неведомы. Никакой информации мы давно уже не получали, связаться с вышестоящими штабами не могли и даже не знали, где они находятся. Все живое отступало на восток, все было в движении, и установить что-либо достоверно просто не представлялось возможным.
С воздуха мы следили за продвижением противника, и эти единственные сведения в какой-то мере помогали нам ориентироваться в обстановке. Но и нас, как перекати-поле, ветер войны гнал все дальше от западных границ. 4 июля со штабом и тремя истребительными полками мы были еще на аэродроме Кружки, 6 июля - на аэродроме Гривочки, а 12 - на площадке, где до этого стоял полк тяжелых бомбардировщиков.
- Слышь, комиссар, может, хватит драпать? - обозленный непрерывными передислокациями, сказал однажды Федоров. - У меня на ногах уже мозоли образовались.
О мозолях Иван Логинович, конечно, пошутил, но шутка эта была грустной. Действительно, когда же перестанем отступать?
На прежнем месте штаб дивизии задержался. Сюда же перебазировались 31-й и 38-й истребительные полки. Военный городок, примыкавший к аэродрому, был безлюден. Судя по всему, его оставили поспешно. Ветер хлопал открытыми настежь дверьми и створками окон, по улицам, сверкая зрачками, бегали ошалелые кошки, катилась бумажная метель. Заметив папку в красном дерматиновом переплете, я поднял ее. Это оказалось личное дело одного из командиров. Пришлось приказать красноармейцам тщательно собрать разбросанные документы и сжечь.
Невдалеке виднелись склады. Их тоже оставили на произвол судьбы. В одном из складских помещений обнаружили большие запасы сала, мяса, в другом - целые штабеля нового летного обмундирования. Все это мы оприходовали: пригодится.
Здесь, в городе, я случайно встретил своего старого знакомого - писателя Николая Богданова.
- Какими судьбами?
- Наверное, теми же, что и вы, - невесело улыбнулся Богданов. - Вот задержался, чтобы собрать кое-какой материал. А завтра снова на восток.
Богданов был военным корреспондентом одной из газет, но толком не знал, где сейчас находится его редакция.
- На компас, на компас посматривай, - в шутку посоветовал я Богданову. Не ошибешься.
Выйдя на дорогу, по которой двигались беженцы и войска, я увидел остановившуюся легковую машину. Кто-то открыл дверцу и окликнул меня.
- Алексей Александрович? - узнал я секретаря Ленинградского областного комитета партии Кузнецова.
Поздоровались, разговорились. Я пригласил его на аэродром. Время было обеденное, и Кузнецов охотно согласился. Проезжая по улицам военного городка, Кузнецов досадливо обронил:
- Как тут все благоустроено, а придется, наверное, оставлять.
По его распоряжению оприходованные нами продукты питания погрузили в машины и тотчас же отправили в Ленинград. Провожая их по шоссейному тракту, мы увидели растянувшуюся цепочку красноармейцев, двигавшихся в направлении Новгорода.
- Откуда? - спросил Кузнецов, намереваясь с моей помощью остановить этих отступающих красноармейцев. Кто-то недовольно ответил:
- Из Шимска. Уговаривают тут, елки-моталки, а посмотрели бы, сколько немецких танков движется...
Большинство же красноармейцев шли молча, угрюмо опустив головы. Некоторые не имели ни оружия, ни шинельных скаток, ни пилоток. Кое-как нам удалось задержать отступавших и организовать из них оборону аэродрома. Но, увы, ненадолго. Вскоре в штаб дивизии приехал генерал из Москвы и объявил:
- Склады и аэродромные постройки приказано взорвать.
- Как взорвать? - взвился Федоров. - Да вы в уме?
- Понимаю, жаль. И все же надо взорвать. Таков приказ.
