Отступая, мы и не представляли в полной мере, какое бедствие обрушилось на нашу страну. Ходили разные слухи. Мы, как могли, опровергали их, убеждали людей, что прорыв немцев носит частный характер, что на других участках фронта наземные войска сдерживают натиск фашистов. И наши люди не теряли надежду, что в самое ближайшее время враг будет остановлен.
Никто в дивизии не знал, что против Северо-Западного фронта действуют немецкая группа "Север", насчитывающая в своем составе около сорока дивизий, и первый воздушный флот, имеющий более тысячи самолетов.
Крылатые "цицероны"
- Сейчас будет взрыв, - сказал командир дивизии, вылезая из машины "ЗИС-101", которая остановилась километрах в двух от аэродрома, в овраге с пологим спуском.
Вместе с Федоровым ехали Богданов и я. Все работники штаба и политотдела дивизии отправились в путь раньше. Наша машина была последней.
Действительно, взрыв раздался тотчас же. Сначала взметнулось пламя, потом послышался раскатистый гул, и по ветвям деревьев зашуршали куски щебня.
Сколько средств, труда было вложено в строительство складов, ангаров, мастерских, и вот все пошло прахом. Люди недосыпали ночей, берегли каждую копейку, многое отрывали от себя, чтобы армия ни в чем не нуждалась, а теперь приходится уничтожать огромные материальные ценности. Конечно же, никто нас не упрекнет за это, потому что люди знают: врагу нельзя оставлять ничего, что могло бы пригодиться ему в борьбе против нас. Но все же было обидно разрушать свое, родное, кровное.
Мы посмотрели на оседающую шапку взрыва и молча сели в машину. Пыльный, избитый тракт, на который мы выехали, петлял среди благоухающих полей, врезался в зелень еловых зарослей, проносился мимо медноствольных сосен, чтобы через какое-то время снова вырваться на широкий простор.
Вечерело. Выехав на проселок, запутавшийся в пшеничном поле, мы увидели незнакомые грузовики, в которых чинно сидели солдаты в касках. За машинами подпрыгивали на ухабах длинноствольные пушки.
- Немцы! - испуганно воскликнул шофер. Он так энергично нажал на тормоза, что колеса взвизгнули и нас по инерции бросило вперед.
-- Тихо! - стиснул его локоть Федоров. - Бери влево!
Свернули. Заросшая травой полевая дорога вскоре уперлась в пахоту. Куда же дальше? Мы остановились, прикинули по карте примерное направление движения, обогнули пахотное поле и снова оказались на проселочной дороге, которая вела на восток. Получился солидный крюк, но другого выхода не оставалось.
- Бензину хватит? - спрашиваю у шофера.
- Должно хватить, - посмотрев на панель приборов, ответил водитель.
В первые дни войны немцы вели себя беспечно. При движении колонн боевого охранения не выставляли, да и вперед редко высылали разводку. Видимо, враг настолько уверовал в свою силу, что меры предосторожности считал излишними.
Спустя некоторое время нас догнала машина с командой, которой поручалось взорвать на аэродроме склады и другие сооружения.
- Приказание выполнено, - глухо доложил командиру дивизии старший команды.
Сказал так, будто сердце из груди вынул. Эти люди привыкли строить, радовались своему труду, а тут самим довелось рушить то, что возводилось годами.
Красноармейцы в машине сидели угрюмые. Все понимали их настроение: ведь настанет же день, когда мы снова вернемся сюда, и тогда придется все строить заново. Чтобы развеять мрачные мысли солдат, я сказал:
- Так надо, товарищи. Взорванные объекты на какое-то время заставят гитлеровцев остановиться. А время - очень важный фактор на войне.
Глухими проселочными дорогами, а часто и прямиком по полю пробирались мы на северо-восток. А справа двигались колонны неприятельских войск. Но вскоре они отстали.
26 июля добрались до места назначения. Не успели стряхнуть с себя дорожную пыль, как над аэродромом и 1-явились фашистские бомбардировщики Ю-88 и Ме-110. Отразить их нападение было нечем. Несколько бомб упало недалеко от штаба дивизии, одна угодила в здание.
Пять дней спустя налет повторился. В дополнение к разрушениям, которые причинили фашисты, они разбросали по всему аэродрому маленькие бомбы, так называемые "лягушки". Стоило наступить на такую бомбу - раздавался взрыв. Пришлось выделять специальную команду, которая собрала, а затем обезвредила сотни "лягушек".
Перелеты с аэродрома на аэродром, вражеские бомбардировки и нерадостные сообщения газет и радио порождали у некоторых уныние, апатию, подрывали веру в свои силы.
Поэтому было очень важно ободрить людей,, разъяснить, что успехи противника - явление временное, что скоро Красная Армия остановит врага и начнет контрнаступление.
Тяжесть этой нелегкой работы ложилась на плечи заместителей командиров полкой по политчасти, секретарей партийных и комсомольских организаций и их актив. Вечером политработники рассказывали личному составу о результатах боевых действий части за день, об особо отличившихся авиаторах, информировали о событиях на фронтах, в тылу страны и за рубежом.
