Об этом ЧП Шибанов доложил мне. Из ряда вон выходящий случай решили разобрать в партийном порядке. Война войной, а чернить высокое звание коммуниста, разлагать дисциплину никому не позволено.
- Поскольку вы были очевидцем, - сказал я Шибанову, - разберитесь до конца и доложите на собрании.
Выявилась довольно неприглядная картина. Водка стоила дорого. Месячное денежное содержание у любителей выпить расходилось быстро. Где достать дополнительные средства? Тогда пошли с молотка личные и казенные вещи. Майор А. продал деревенской шинкарке меховой комбинезон и шинель. А начальник почты оказался изобретательней. Ему удалось подделать вещевой аттестат, получить по нему комплект нового обмундирования и продать.
На партийном собрании майор вел себя неискренне, пытался отрицать предъявленные обвинения, грубить начальнику политотдела, который занимался партийным расследованием. Поведение майора получило суровое осуждение. На собрании выступил командир корпуса. Говорил он обычно образно, насыщал свою речь афоризмами, поговорками. Вот и на этот раз начал свое выступление несколько необычно:
- Народная мудрость гласит: без гвоздя потеряешь подкову, без подковы испортишь лошадь, а на хромой лошади проиграешь сражение. Находятся в нашей среде добрячки, которые говорят: "Подумаешь, выпил. Подумаешь, продал гимнастерку. Война. Все это мелочи, о которых и говорить-то не стоит". Нет стоит! - возвысил голос генерал Каравацкий. - Потому что именно с мелочей все и начинается. Сегодня вступил в пререкание с командиром, а завтра не выполнил боевое задание.
Потом слово взял начальник штаба полковник Власов, за ним Суханов, Смирнов, Барсуков. Коммунистов возмутил не столько сам факт выпивки, как притворство майора А., его стремление все отрицать, черное представить белым.
В конце концов майор осознал свой поступок, понял, что подает подчиненным недостойный пример.
- Подобного впредь не допущу, - заверил он коммунистов.
И верно. Добросовестной работой, примерным поведением он вновь себе вернул доброе имя, доверие и уважение командиров и товарищей. Выговор с занесением в учетную карточку, вынесенный ему на собрании, сыграл свою воспитательную роль.
На этом же собрании мы обсуждали и проступок начальника почты. Подделка аттестата - дело уголовное, и его следовало отдать под суд. Однако к нему проявили снисхождение, учли прежнюю безупречную службу.
Но разговор на собрании получился крутой. Начальник почты краснел и бледнел, не смея поднять глаз на товарищей. В отличие от майора он честно признал: да, аттестат подделал, вещи получил, деньги пропил.
- Как же вы могли допустить такое? - спросил я офицера. - Вы же имеете высшее образование, работали учителем, а скатываетесь на путь мелкого уголовника.
- Заверяю коммунистов, - глухо сказал он в своем заключительном слове, искуплю вину. Если, конечно, поверите...
И коммунисты поверил и ему. Но взыскание вынесли серьезное - строгий выговор с предупреждением с занесением в учетную карточку.
На войне редко бывало, чтобы часть продолжительное время воевала в одном и том же составе. Одних переводят с повышением, другие убывают по ранению в госпитали, а третьи... Третьи уже никогда не возвращаются. На смену выбывшим приходят новые люди. Этот процесс совершался беспрерывно: жестокие схватки с врагом не обходились без потерь. Бывало, присылают в часть бойца. А что о нем знает командир? По существу, ничего, кроме фамилии, имени и отчества. И тем не менее люди распознавались довольно быстро. Лучшего экзамена на стойкость, преданность общему делу, каким была боевая обстановка, не придумаешь.
В тыловых подразделениях, непосредственно не соприкасавшихся с врагом, люди удерживались дольше. Командирам и политработникам представлялась возможность изучить их гораздо глубже. Но в душу каждого, как говорится, не заглянешь. Среди честных тружеников войны вдруг выявлялись морально нечистоплотные типы, стяжатели, моты. Их были единицы, и тем строже относилась к ним общественность. Законы войны суровы, и никакой жалости к отступникам от нашей морали не допускалось. Некоторых приходилось отдавать под суд военного трибунала. В условиях кровопролитной схватки с недругом мы не могли допустить, чтобы какой-то подленький человек подрывал устои железной воинской дисциплины, разлагал здоровый боевой коллектив.
Вот один из примеров. Известно, что резина для автомашин была на фронте на вес золота. Новые камеры и покрышки мы получали от случая к случаю и нередко обходились латаными-перелатанными комплектами. Каждая машина была на строгом учете, и если она по каким-либо причинам выходила из строя, это расценивалось как ЧП. Боевые полки каждый день требовали огромного количества боеприпасов, горючего, смазочных материалов, продовольствия и другого имущества, без которого часть не могла жить и воевать. И весь этот подвоз осуществлялся автотранспортом. Да и внутренние потребности частей требовали, чтобы автомашины всегда были на ходу.
