- Любовь всегда ставит алтари только языческим божествам. Снимите маску, умоляю вас, моя прекрасная Диана!
- Я сказала - Фебея.
- Фебея на небе, а мы пока па земле.
- Ну, не стану с вами спорить, я слишком уверена, что потерплю поражение. А очень вы любили эту Диану, о которой говорите? Верно, и теперь еще любите?
- Я не знаю, на что вы намекаете.
- О, вы совершаете много побед, граф Оливье дю Люк де Мовер! Ухаживаете то за блондинкой, то за брюнеткой; как осторожный поклонник, тихонько живете, запершись в своем замке, где сумели собрать вокруг себя самые разнообразные, хорошенькие цветки.
- Ну вот! Опять вы играете роль сивиллы, забывая, что вы женщина любимая и предпочитаемая другим.
- Да, в настоящую минуту; а завтра? а вчера?
- Вчера уж прошло, а завтра, возможно, никогда и не будет существовать; надо пользоваться настоящей минутой. Я люблю вас, моя прекрасная Фебея, и умоляю, снимите маску!
- Граф, нашего праотца Адама выгнали из рая за любопытство. Смотрите, чтобы и с вами того же не случилось!
- Да, но Адам был тогда не па первом любовном свидании.
- А! - сказала она, рассмеявшись.- Так вы ждете, чтобы я надкусила яблоко и подала вам?
- Вы угадали; это яблоко покажется мне тогда вдвое вкуснее.
- Дайте руку, граф, и если мы не съедим этого яблока, так я вам предложу, по крайней мере, другие за ужином.
Она как-то особенно свистнула в золотой свисток, слегка оперлась на локоть графа и, подойдя к стене, прижала пружину. Отворилась потайная дверь, и они очутились в великолепно освещенной комнате.
- Вот и райские двери,- сказал, улыбнувшись, граф.
- Или адские,- отвечала она.
- Все равно, я бы хотел за ними остаться.
- Прежде войдите.
Они вошли, и дверь за ними закрылась.
Это была роскошная, нарядная спальня, драпированная дорогой материей с серебряными и золотыми разводами, с софой из груды подушек, богатым пушистым ковром и столиком у постели, сделанным в виде раковины, на перламутровом дне которой стояла ночная лампочка. Кровать резного дуба находилась на возвышении; легкий газ покрывал фиолетовый шелковый полог, спускавшийся из-под балдахина и перехваченный посередине золотыми аграфами. В глубине алькова виднелась большая картина бледной царицы ночи, увидевшей в лесу спящего Эндимиона. Туалетный столик, скрытый кроватью, уставлен был множеством хрустальных флаконов, распространявших нежный аромат.
Перед софой стоял стол, накрытый на два прибора, и на нем - холодный ужин и лучшие испанские вина. Канделябр в семь рожков с розовыми свечами один мог бы осветить всю комнату.
Оливье подвел незнакомку к софе.
- Снимите же шляпу и плащ, граф,- сказала она, садясь с улыбкой.- Можете также снять вашу рапиру и пистолеты. Я не в том смысле буду жестока к вам, как вы предполагаете.
Граф замялся; ему вообще было немножко неловко с этой странной женщиной.
- Мадам…- начал он.
- О, не оправдывайтесь, граф! Я на вас не сержусь,- засмеялась она.- По-моему, храброму мужчине даже идет всегда иметь с собой оружие; это доказывает, что вы всегда готовы и к любовному свиданию, и к битве. Ну, оставайтесь, пожалуй, при своем арсенале и садитесь сюда, рядом со мной. Или вам, может быть, больше нравится сидеть через стол от меня?
- Вы очаровательная женщина,- отвечал он, поцеловав ей руку и садясь возле.
- Мне это часто говорили, но я так скромна, что никогда не верила.
- А мне верите?
- Еще меньше!
- Злая!
- Попробуйте этого вина. За ваших возлюбленных, граф!
- То есть за мою возлюбленную?
~ Неужели вы считаете меня такой глупой, Оливье, что я хоть на минуту поверю вашей любви?
- Что же привело меня сюда, если не любовь?
- Вы забыли, граф дю Люк, что я отчасти колдунья? Я отлично знаю, почему вы здесь… Вы несколько раз видели меня мельком, и вам никак не удавалось снять с меня маску. В последнее наше свидание я сильно заинтриговала вас и, уходя, шепнула вам два слова, которые возбудили в вас сильное желание… как бы это сказать, граф?
- Быть столько же любимым вами, сколько я вас люблю.
- Нет, это пустяки! Говорите откровенно: вы хотели сделать меня любовницей, больше ничего. Трудная победа надо мной должна была сильно польстить самолюбию такого волокиты, как вы, придать вам вес в глазах придворных дам, а главное…
- Что же?
- Послужить оружием для вашего мщения.
- Что вы хотите сказать? - вскричал он, побледнев как смерть.
- Только то, что говорю. Напрасно вы стараетесь обмануть самого себя. У вас одна любовь в сердце! Хотите, я вам скажу, кого вы любите?
- О, ради Бога! - граф провел по влажному лбу.
- Всегда так бывает,- продолжала незнакомка, как бы говоря сама с собой.- Человек любит, думает, что и его любят, вкладывает всю душу, всю жизнь и счастье в эту любовь и вдруг видит, что его низко обманули! Тогда прощай мечты, и счастье, и будущее. Сердце разбито. Если такое случается с женщиной, она уходит в монастырь, молится и умирает. Мужчина же предастся светской жизни, разгулу, любовным или политическим интригам. И то и другое - самоубийство, только последнее вернее. Граф, выпьем за ваше здоровье и за здоровье Жанны дю Люк, вашей благородной жены?
