— Господа! — фон Тресков поднял руку. — Прошу вас хватит политических споров. — Мы пока еще не решили главной задачи. Ликвидация национал-социализма. Ликвидация СД и гестапо. И самое главное — ликвидация Его! Без этого нам не стоит обсуждать будущее. Покушение должно произойти любой ценой.
— А если оно провалится, как уже было ранее? — спросил Гёрделер.
— Даже если покушение провалится, — ответил фон Тресков, — нужно начинать выступление в Берлине. Нужно чтобы именно немецкое сопротивление предприняло решительные действия в глазах всего мира. Все остальное значения не имеет.
— Но как это сделать, господа? Вот главный вопрос. Ведь теперь покушение стало делом весьма сложным. И старый план покушения никуда не годится. Ибо его просто невозможно осуществить.
— План есть, господа, — заявил фон Тресков. — И воплотить его взялся глава берлинской группы граф фон Штауффенберг.
Генералу возразили:
— Я всегда относился к Штауффенбергу настороженно. Это человек крайних взглядов. Убежденный националист.
— Я знаю графа фон Штауффенберга с 1943 года, господа, — сказал фон Тресков. — Он служил у Роммеля в Северной Африке. Был тяжело ранен. И теперь его политические взгляды изменились, господа. Он больше не нацист. Он считает ЕГО наибольшим злом и готов возложить на себя миссию по ликвидации…
После совещания барон фон Нейрат остался в кабинете только с советником Гёрделером.
— Ты хотел мне что-то сказать наедине, Отто? — спросил Гёрделер.
— Мы не одни даже на дне рождения дочери, Карл, — ответил барон.
Гёрделер посмотрел на Нейрата с удивлением.
— Что это значит, Карл?
— Среди гостей я увидел одну весьма интересную молодую девушку.
— В сиреневом платье? — спросил Гёрделер.
— Да. Это оберхельферин Ева Шрат.
— И что?
— Она сотрудник 6-го управления РСХА. И её начальник бригаденфюрер Танцман. Она сама мне об этом сказала.
— Сама? — удивился Гёрделер.
— Танцман человек Гиммлера. И если он прислал сюда своего соглядатая, то не просто так. Уже завтра на столе у Танцмана будет список всех, кто здесь был, господа. А это значит, что обо всём будет знать Гиммлер.
— Что даст этот список, Отто? На совещании этой женщины не было и она не знает, о чем мы говорили. Что она может сказать? Что мы где-то собрались и о чем-то говорили?
— Карл, её непосредственный начальник оберштурмбаннфюрер Вильке.
— И что с того? — спросил Гёрделер.
— Это офицер Танцмана для особых поручений. Я о нём слышал. Ева Шрат сказала, что ей не приказано ничего от меня скрывать. А вот что это значит, Карл? Возможно, что Танцман сам ищет контакты с нами.
— Танцману нельзя верить, Отто.
Нейрат ответил на это:
— Ева рассказала мне важную вещь.
— Какую?
— Танцман имеет контакты с послом Великобритании в Анкаре сэром Хьюго Нэтчбуллом. А через него может быть связан с высшими кругами Великобритании. Возможно, и он сам ищет выхода из ситуации.
— Он ищет или ищет его шеф Генрих Гиммлер? — спросил Гёрделер. — Гиммлер зондирует почву для будущих мирных переговоров с Западом?
— Возможно, что это так, — ответил барон фон Нейрат.
— А возможно, что это провокация, — заявил Гёрделер.
— А если предположить, что Танцман действует от своего имени? Он умный человек и мог прислать сюда Еву, дабы она осмотрелась.
— Что ты намерен делать, Отто?
— Мы присмотримся к фройлен Еве, Карл…
Штаб оперативной команды «Цеппелин-норд».
Июнь, 1944 год.
Оберштурмбаннфюрер СС Фридрих Вильке получил полный доступ к картотеке разведывательно-диверсионной службы «Цеппелин-Норд» через своего шефа бригаденфюрера Танцмана. Эта структура была создана в марте 1942 года Главным Управлением Имперской безопасности для дестабилизации советского тыла. Теперь Танцман как руководитель отдела «Восток» имел влияние на разведку, что работает в этом направлении.
Разработка операции по ликвидации Сталина должна была вестись быстрыми темпами. Этого требовали из штаб-квартиры фюрера.
Два дня Вильке трудился с личными делами агентов и отобрал десять человек, которые могли бы подойти для роли исполнителей. Затем он явился к зондерфюреру СС Ланге с этими делами.
— Я отобрал десять личных дел, герр Ланге. Вот на этих людей я хотел бы взглянуть. И времени у меня слишком мало.
— Позвольте, — Ланге протянул руку к папкам.
— Прошу вас.
Зондерфюрер просмотрел дела и сразу отобрал шесть папок.
— Что-то не так? — спросил его Вильке.
— Видите ли, герр оберштурмбаннфюрер, мы ведь совсем недавно перебрались на территорию Германии. В марте этого года при эвакуации группы из Риги, мы попали под налет красной авиации.
— И какое это имеет отношение к людям, которых я отобрал?
— Самое прямое. При налете погибла радиостанция и часть личного состава. И вот этих шести агентов более нет в составе структуры.
— Они погибли?
— Именно это я и хотел вам сказать.
— Но зачем тогда мне выдали их дела? Я прибыл для отбора агентов вашей структуры для выполнения важного задания рейхсфюрера СС! Зачем мне дали папки с личными делами агентов, которых больше нет?
