– Видел цифры убытков от наводнения и расходы на восстановление?
Хмуро:
– Видел.
– Если мы построим город по плану 1737 года, то однажды мы разоримся. А если вдруг война, то столица придёт в полный упадок и нам придётся возвращать её в Москву.
– Там тоже топит.
Киваю.
– Топит. Но не так. Хотя и для Первопрестольной нужно меры принимать.
Алексей вздохнул.
– Хорошо, я поговорю с Лисавет ещё раз.
– Спасибо, Лёш.
Как там? Ночная кукушка всегда перекукует дневную? Тут суть та же.
Ем остывающую картошку. Действительно проголодался.
Разумовский переменил тему разговора.
– Ладно, так что думаешь о поселениях в Патагонии?
Пожимаю плечами.
– А я откуда знаю? Даст Бог, живы. Может до будущего года индейцы и испанцы их там не перебьют.
– Вижу, ты всё так же хмуро смотришь на эту затею.
– Да, Алексей, энтузиазм Адмиралтейства мне не по душе. Особенно в части мифических заморских территорий. Тем более тех, которые никому не нужны. Колонию мы так далеко не сможем организовать, тем более снабжать и защищать. Вторая экспедиция – прекрасно. Офицеры и моряки получают бесценный опыт дальних походов. Это нужно и полезно. Но… Вот, например, Беринг открыл нам и миру Аляску. И, что? Что дальше? Холодные пустые земли, в которых ничего нет, кроме пушнины. Как кормить там фактории? С Большой Земли не навозишься. Ледовитый океан проходят суда за два сезона. Портов на Тихом океане у нас нет, да даже если бы и были. Россия огромна, но не имеет ни одного незамерзающего порта вообще нигде. Какая тут торговля и снабжение колоний? Да и населения лишнего нет.
Кивок.
– Да, Пётр, это так. Но, ведь так было всегда. Однако, Русь-матушка расширялась всегда. Это у вас в Европах…
Вопросительно смотрю на него. Тот тут же поправляется:
– У них, в Европах, стран много, народу много, все толкаются боками. Расстояния маленькие. А у нас? Год скакать – не доскачешь!
– Да. И в наших сибирских землях один русский на тысячу вёрст.
Разумовский горячо возразил:
– Ну, и что с того? Всегда так было – русские добытчики и казаки шли за Урал, осваивались, брали в жёны местных девиц. Оседали. Местные учили их, как тут выживать. Если, не убивали сразу, конечно. Но, тут уж как сговоришься с местными. И так верста за верстой. Амур освоим. Порт на Тихом океане построим. А там есть где развернуться!
– Лёш, при всём уважении, наших за Уралом горстка. На Амуре и у океана ещё меньше. А китайцев и маньчжур просто прорва там. Пока они внутри себя не перегрызутся, вроде нашего Смутного времени, мы там ничего не сможем сделать. Да, не спорю, надо быть готовыми. Но, Аляска и Америка в целом? Не знаю. Слишком широко шагаем. Штаны бы не порвать. Нам народ кормить нечем даже в самой коренной России.
– Ты ж создал Императорское Вольное экономическое общество? Собрал в Петербурге крупных землевладельцев, даже выступил на учреждении сего. Не ты ли говорил, что единственный выход – повышение урожайности и приплода скота? Улучшение почв, развитие хлебной торговли и прочее разведение пчёл? Что нужно перенимать лучшее друг от друга и от науки? Своей и европейской?
Непонимающе смотрю на него.
– И что? Это тут причём?
– Это отвечая на твой пассаж: «Кормить нечем». Так и не будет чем, если мы не будем двигаться. А на дальних рубежах поселенцы, старатели и охотники сами себя прокормят. Бабы наши туда не дойдут, это да. Но, дело привычное. Мужики местных баб в жёны возьмут. Какого они там цвета, бабы-то? Красные?
Качаю головой.
– Насколько я знаю, красные южнее. На Аляске они, судя по докладам экспедиции Беринга, весьма схожи с нашими народами севера.
– И много их там?
– Кого? Баб?
Кивок.
– Ну, да.
– Откуда я знаю? Беринг не считал. Вроде хватает.
– Вот! Закрепимся. Форты и фактории. Пушки кораблей прикроют. Да и в фортах пушки поставим. Там же пушнины полно! А пушнина – это серебро. Это торговля. Народ наш потянется туда, как тянулся за Урал веками. Что нашим стоит океан переплыть? Сибирь тоже не гостеприимна. Многие мрут. Это – да. Но, шли же! И идут!
