– Именно. Ничто не ново под луной. Всё новое – хорошо забытое старое. Ну, или почти всё. Гребцы крутят педали, винт вращается, рулевой, по команде капитана, управляет положением руля. Подводная лодка подходит к неприятельскому кораблю и при помощи сего шеста и какой-то там матери, крепит к днищу вражины наш сюрприз. Не всё пока решили, но, предполагается, что лодка отходит, а под днищем корабля взрывается мина. Ну, достаточно большая, чтоб пробить днище. Если повезёт, то бомбу лучше крепить под пороховым погребом. Тогда гарантированно корабль пойдёт на дно. Но, нашей подводной лодке лучше быть подальше в этот момент. Вода – очень упруга и при взрыве не только рыбу в округе оглушит, но и нашу лодку раздавит, как яйцо.
Разумовский задумчиво посмаковал новое понятие:
– Подводная лодка. А мне нравится название. Лучше, чем потаённая. Ты уверен, что получится?
Пожимаю плечами.
– Ну, как я могу быть уверен? Дело новое, неосвоенное. Будем пробовать. Опыты покажут. Пока отрабатываем вообще саму лодку и методы крепления взрывчатого заряда. Тут как раз Ломоносов с бандой подсобили с гремучей смесью. Хорошо бахает. Лучше пороха. Конечно, в манёвренном бою от такой лодки толку нет, не угонится под водой за намного быстрым вражеским кораблём, но, если тот стоит на рейде, то почему бы и нет? Тихо подошёл. Громко бахнул. Даже несколько вышедших из строя кораблей могут решить исход битвы в нашу пользу, не так ли?
Алексей вовсе не был далёким от техники человеком, а моих чудес он уже повидал. Потому резонно спросил:
– А если твой паровой двигатель на сию лодку установить?
Киваю.
– Думал. Но, пока не вижу решения. Дыму нужно куда-то деваться. Тут и так воздушная труба и перископ будут над водой торчать, днём будет видно следы от движущейся под поверхностью лодки. Нужно либо как-то ночью или в сумерках, на закате или на рассвете. А труба с дымом точно выдаст наблюдателям противника лодку. Начнут из пушек стрелять. Нам это зачем?
Усмешка:
– А попадут? Паровик быстро движется.
– Но, не под водой. Будь реалистом. В общем, я пока не решил вопрос. Думаю.
– Что ж, думай, мыслитель. Вообще, затея мне нравится. Много денег ушло на сие?
– Хочешь добавить? Много, Лёша, много. Не три рубля серебром, уж поверь.
Кивок.
– Верю, Пётр, верю. Я поговорю с Лисавет. Пусть тряхнёт Адмиралтейство.
Скептически смотрю на него.
– Там только на согласование уйдёт год, а то и два. Пришлют комиссию. Начнут разбираться, рубить всё, вопросы задавать, и похоронят всё дело. Нет, я лучше сам доведу до ума, не спрашивая мнения индюков из Адмиралтейства. Я им ничего не должен. Сделаю – покажу. Сначала тебе и Матушке, а, если она одобрит, то и Адмиралтейству. Нам таких лодок немало нужно, случись война на море.
– Резонно. Но, мы с Лисавет тоже можем деньжат подкинуть на благое дело. Частным образом. Откажешься?
Усмехаюсь.
– Нет, конечно. Не откажусь. Но, много надо будет «подкидывать». Это же не всё.
Разумовский хмыкнул.
– Ты меня пугаешь. Ещё какое чудо измыслил?
– Самодвижущаяся мина. Пока сырая идея. Но, мы работаем и над этим тоже. Пока на уровне идей, чертежей и опытов. Для парового двигателя такая мина должна быть очень велика. Но, если как-то установить пусковые аппараты на линейные наши корабли, то, учитывая расстояния при сближении, можно и попасть во вражеский корабль. Может не успеть уклониться. Но, повторюсь, это просто идея. Я пока не вижу практического решения. Но, верю, что сие возможно. А это, замечу, наряду с подводной лодкой, тоже требует денег. Так что от них я точно не откажусь. Отчитаюсь за каждую копейку.
Лёша хлопает меня по плечу.
– Ой, уж кому-кому, а тебе полное доверие. На девок не спустишь?
Хитро улыбается.
– А то при Дворе многие на пальцах считают сроки вашего расставания и сроки родов Катарины. Разговоры идут.
Я знал об этих разговорах. Лина тоже умеет считать на пальцах. Но, молчит. Она уверена что Катарины, после нашего возвращения из Москвы, в Итальянском не было. Но, нашим кумушкам дай поболтать. Нартов официально считает, что это его ребёнок. Зачат по всем данным в первую их брачную ночь. Но, бывают же, и переношенные беременности? А я? Мне претензий никто не предъявлял. Включая Катерину.
Но, Разумовский решил меня добить:
– Матушка дозволила Бестужевым-Рюминым и Понятовской вернуться в Петербург.
Ох, Лиза-Лиза, как же ты мне дорога… И все интриги твои… Не даешь спокойно жить. А если у меня и Лины опять родится девочка, то даже боюсь представить потом Царские утончённые интриги. Мало не покажется никому. Императрица в холодной ярости – это всегда чревато. Хорошо хоть с Ягужинской я детей не заделал. Счастлива Настя сейчас со своим Александром Понятовским, сына родила ему, как говорят. Как бы её матери меньше болтать…
Безразлично пожимаю плечами:
– Ну, Матушке виднее.
Лёша что-то хотел добавить, но, тут прибежала Анюта:
– Барин! Барыня потекли!!! Велела вас звать!!!
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. БОЛЬШОЙ ДВОРЕЦ. 11 сентября 1746 года.
