Взгляды устремились к дракону, который вскочил из-за стола. Тяжело дыша, он упирался руками в столешницу и смотрел на гномку так, что та вмик стушевалась и притихла.
Лир Боркес, ректор академии Мерканда, был драконом не молодым, скорее солидным. Эту почетную должность он занимал уже сто пятьдесят лет и за это время зарекомендовал себя как… весьма дипломатичного руководителя. Среднего роста, худощавый и жилистый, он не скрывал полностью седой головы и частенько шутил перед спонсорами, что это его довели адепты. А может и не шутил…
Я обвела взглядом кабинет и с ужасом осознала, что здесь людно. Тут были… ВСЕ! Таврос с родителями, Эмбелия с отцом, ректор, лир Варгас и даже мой дядя. Внутри все похолодело. Я поняла, что речь идет не просто о каком-то наказании, а об исключении.
– Лира Тандурия, – уже спокойнее повторил ректор и ослабил ворот галстука. – Никто не собирается наказывать адептку Блум. Спасибо, что высказали свое мнение, а теперь прошу вас выйдите из кабинета.
У меня вырвался вздох облегчения.
– О, – растерялась лира Тандурия и кажется только сейчас заметила всех присутствующих.
Когда ее взгляд остановился на лире Варгасе, она покраснела и тут же вылетела из кабинета. Секретарь услужливо закрыла за ней дверь.
– Девочка моя, как я рад, что ты цела и невредима, – бросился ко мне дядя.
Он неловко меня обнял.
– Простите, но что здесь происходит? – спросила я, отстраняясь.
Такое проявление чувств от родственника было вновинку. Да и осадок после нашей ссоры еще давал о себе знать.
– Мы проводим разбирательство после инцидента на выездном занятии, адептка Блум, – ответил ректор. – И хотели бы услышать вашу версию. Что вчера произошло, после того, как лир Варгас оставил вас и адептку Гловер одних?
Я сцепила пальцы и прежде чем ответить посмотрела на Эмбелию. Она стояла возле отца, скрестив на груди руки и задрав подбородок. Ни страха, ни раскаяния. Первое она скорее всего прятала, а второе не было свойственно ее натуре. Видимо, Эмбелии нечего бояться. При самом худшем раскладе ее пожурят, назначат отработку и все. Но тогда зачем здесь наши опекуны?
Я перевела растерянный взгляд на лира Варгаса. Он стоял по правую руку от ректора, по армейски спрятав руки за спиной. Высокий, сильный, уверенный и… бесчувственный, точно каменное изваяние. Его глаза встретились с моими и я поспешила перевести внимание на ректора.
– Мы с Эмбелией повздорили. Она меня толкнула и я неудачно упала, подвернув ногу. Затем Эмбелия ушла.
Я старалась говорить кратко и излагать факты без лишних чувств и рассуждений. Не сомневалась, что все это будет подвергнуто сомнению противоположной стороной.
– Адептка Блум упала сама, – с вызовом заявил лир Гловер. – И теперь пытается выставить мою дочь виновной.
– И зачем это адептке Блум? – холодно спросил лир Варгас.
Температура в кабинете понизилась на несколько градусов. Не знаю, заметил ли василиск, но сейчас он ступил на тонкий лед.
– Эмбелия лира из хорошей семьи. Многие девушки завидуют ее красоте и строят моей дочери козни. Взять хоть драку с адепткой Рум. С чего бы моей дочери толкать другую девушку? Воспитанные лиры так себя не ведут. Скорее уж адептка Блум пыталась толкнуть мою дочь и неудачно упала…
– Повод есть лир Гловер. Адепт Ламор, – перебил его лир Варгас повернулся к Тавросу. – Расскажите нам, почему на вас напали серпопарды.
Он все еще выглядел бледным, но уже стоял на ногах. Его отец придерживал сына за плечо, а мать с тревогой поглядывала на Тавроса. Было видно, что он не успел до конца восстановиться.
– Эмбелия вынудила их.
– Вы знаете зачем?
– Да, чтобы вы прилетели. Ей не понравилось, что вы пошли собирать травы с Лилианой.
– Домыслы! – крикнул лир Гловер. – С чего вы, молодой человек, сделали подобные выводы?
– Эмбелия всю дорогу ворчала и собиралась “проучить эту выскочку”. Это ее слова. Не мои, – уверенно заявил Таврос.
– Он врет, потому что влюблен в Лилиану! – выплюнула Эмбелия, сжав кулаки.
– Это ты врешь, потому что сохнешь по лиру Варгасу! – не остался в долгу Тавросу. – Думала я не видел, как ты запустила в спящих серпопардов атакующее заклинание?!
– Да как ты смеешь?!
Черты лица Эмбелии заострились от ее божественной невинности не осталось и следа. Перед нами была скорее гарпия в белом платье. Но пугало не это. Змеища оказалась не просто завистливый, высокомерной выскочкой, но еще и… безумной! Вот так рисковать своей жизнью и жизнью Тавроса!
– Сынок! – его мать буквально вцепилась в руку суна. – Лучше молчи.
На лице женщины заблестели слёзы.
– Ректор, лир Варгас, она и ее отец пытались запугивать моих родителей! Вот только я молчать и вестись на грязные угрозы василисков не намерен.
– Он все лжет! – сорвалась на визг Эмбелия.
– Мой сын говорит правду, – вступился отец Ламора.
Он выглядел бледным, но прямой взгляд на Гловеров, не оставлял сомнений – этот мужчина не возьмет своих слов обратно.
– Тихо! – призвал к тишине на этот раз лир Варгас и в окнах задребезжали стекла.
Все замолчали. Тогда слово снова взял лир Гловер.