Соня так и поступила, сразу же убедившись, что, не ошиблась. Зверь был готов взвыть от нетерпения. А вот ей спешить было некуда.
— Приветствую тебя, Не Имеющий Имени,— проговорила она, останавливаясь возле самой плиты.
Глухое ворчание было ответом. Впрочем, оно быстро перешло в поскуливание.
— О, да ты очень хитер,— недовольно сказала Соня.— Полагаешь, я стану делать твое существование прекрасным просто так? Ничего не выйдет. Мне ведь тоже кое-что от тебя нужно. Кое-что, чем располагаешь ты, а больше никто. Мне нужно время, Не Имеющий Имени.— Она торжествующе улыбнулась, почувствовав, как Зверь приходит в бессильное бешенство. Подобной дерзости он явно не ожидал.— Смотри,— продолжала Соня, протягивая впереди себя на раскрытой ладони желтовато-багровый «жемчуг».— Смотри, почувствуй запах Крови... Я в последний раз дам ее тебе, но больше ты не получишь ни капли, если не согласишься на обмен. Так что подумай, Не Имеющий Имени.
Обмен, который без участия Гинмара состояться не может. Даже если Зверь на это пойдет. Но Магистр сам должен понять, что происходит. Но пока он никак не может сложить два и два, хотя пора бы уж, кажется: разгадка тайны лежит на поверхности. Что ж, остается набраться терпения и ждать, когда он прозреет.
Пока же они ежедневно, еще до восхода солнца, покидали дворец и уходили из города, чтобы с первым лучом утренней зари скрестить свои клинки в жестоком поединке. Со стороны могло показаться, что это два непримиримых противника сошлись в последней, не на жизнь, а на смерть, битве. Соня не играла с Гинмаром, воспринимая его, как равная — равного, а его только поначалу смущало то, что она — женщина. Очень скоро он вынужден был об этом забыть, ибо с оружием или без такового рыжеволосая бестия не ведала, казалось, ни усталости, ни пощады. Она не терпела снисхождения к себе точно так же, как не проявляла снисхождения к сопернику, и поначалу постоянно одерживала верх, а Гинмар потом едва доползал до своего дворца. Однако не прошло и четырех восходов, когда наступил перелом. Магистр словно очнулся, и теперь Соне приходилось туго: она чувствовала усталость, точность ударов уже не спасала — Гинмар парировал их мастерски, и случалось, она оказывалась поверженной прежде, чем успевала понять, что именно он сделал.
— Отлично,— восклицала она в таких случаях,— это уже кое-что, Гинмар!
Тогда она пустила в ход свое главное оружие — мощь и реакцию Рыси, ту смертоносную грацию пятнистой кошки, справиться с которой до сих пор не мог никто; это было рискованно, потому что всегда присутствовала опасность не успеть вовремя остановить себя. Однако Гинмар оказался готовым и к этому. Игры Пяти Зверей, о которых он говорил Соне, выручали его вполне. Суть их заключалась в том, что человек, подражая движениям хищников, и сражался как хищник. Обучение этому способу начиналось с самой настоящей игры, зато впоследствии, когда уходило все лишнее, оставалось только необходимое: навык стремительных, молниеносных атак волка, грубая мощь внешне неповоротливого медведя, ловкость и цепкость обезьяны, жестокая сила тигра-убийцы, страшная безмолвная гибкость огромной змеи... Поединки с Гинмаром затягивали и увлекали Соню все больше и больше, она поймала себя на том, что с нетерпением ждала каждой новой схватки: ей самой это стало интересно.
Каково же было ее разочарование, когда однажды ковент сказал:
— Прости, сегодня ничего не получится.
— Почему? — протянула Соня,— Мы же договорились... До турнира совсем недолго, тебе нельзя останавливаться на достигнутом.
— Военный совет, который собирает Монторн, требует моего присутствия,— объяснил Гинмар.— Орда гирканцев приближается к Офиру. Ты понимаешь, что произойдет, если варвары ворвутся в Ианту? Этого нельзя допустить. Мы должны выйти им навстречу и первыми нанести удар, иначе... Их вождь умен и опытен в битвах, талантливый стратег и бесстрашный воин; гирканцы молятся на него как на бога... А мы были, к сожалению, беспечны и подпустили их так близко... Я сам поведу войска им навстречу. Я буду требовать, чтобы Монторн поставил меня во главе наших легионов.
— Подожди, Гинмар,— сжала его руку Соня,— это невозможно, ты не вправе рисковать жизнью, подставляя себя под стрелы гирканцев! Нижний Мир... Ты забыл?! Кроме угрозы внешней, есть иная, идущая изнутри, с которой пока действительно можешь справиться ты один. И потом, откуда у тебя опыт полководца?
Глаза Гинмара сверкнули.
— Да, у меня нет опыта Кейнкорта,— первую часть ее тирады он словно пропустил мимо ушей,— но им движет только страсть уничтожать и втаптывать в пыль непокорные племена и чужие земли, а мною — любовь, и пока я жив, Орда не войдет в Офир!
Соня замерла.
— Кейнкорта?..— переспросила она, чувствуя, что голос не слушается, а губы немеют.
— Да, что тебя удивляет? Орду ведет молодой Кейнкорт, о жестокости которого ходят легенды. Необузданный дикарь и варвар, не знающий поражений, предающий огню и мечу все на своем пути. Для него нет ничего святого...
— Есть,— очень тихо, почти шепотом, сказала Соня.— И он вовсе не дикарь.
