— Вот уж чьи клятвы в верности Офиру были бы излишними,— проговорил Маргир, тот самый, что выступил против Тизара.— Он доказал свою верность, отдав Ианте свое состояние. Ни один из нас не сделал ничего подобного.
— Здравая мысль доверить ему судьбу Ианты,— саркастически заметил кто-то.— У нас отродясь не бывало такого невиданного чуда — полководца-травоеда.
Некоторые, в том числе и Тизар, открыто засмеялись, иные, опустив головы, отвели глаза. Соня просто физически ощущала боль и стыд, которые обожгли Гинмара при этих словах. Стоя за его спиной, девушка на мгновение сжала его плечо.
— Я всего лишь юноша и не имею здесь права голоса,— звонко прозвучал под сводами зала ее голос,— ваша воля казнить меня. Но я скажу. Силен не тот, кто не ведает слабостей, а тот, кто способен их победить. Как мой господин.
— Вот смелое дитя,— улыбнулся Маргир.— Единственный человек, сумевший увидеть суть вещей. Счастлив господин, имеющий столь верных и мужественных вассалов.
— Счастливы вассалы, у которых такие господа,— снова проговорила Соня,— и благо матери, рождающей таких сыновей, как мой господин, рожденный Иантой. Я не знаю, сочтет ли Совет именно его достойным вести в бой легионы Офира, но если даже во главе лучших воинов будет кто-то другой — самый простой гражданин Ианты с радостью встанет под знамя, поднятое рукой Магистра, и у него будет собственное войско. Как бы ни были велики и сильны гирканские орды, но выступит против них весь Офир, а не только армия.
Монторн глубоко задумался. Щенок-то прав. За Гинмаром пойдут толпы. И если они возвратятся с победой, от его собственной власти не останется камня на камне. Тизар же для него не опасен. Значит, Велда не ошиблась, указав на этого головореза как на самый удачный вариант. С войском он справится, но народ его терпеть не может.
— Кроме решимости победить, нужен опыт,— произнес Монторн.— У Гинмара его нет. У Тизара,— помедлив, добавил он,— тоже.
— Ну и что,— сказал старейшина Маргир,— пока я не был слишком стар, чтобы держать в руках меч, я выдержал сотни битв, в которых
участвовал с детских лет. Я стану советником Гинмара, отдав ему свой опыт.
— А я верю в своего сына,— подал голос отец Тизара, Маннор.— Да, он безрассуден, потому что еще молод, однако время глупых детских бесчинств прошло, чужие подковы грохочут слишком близко...
— Пусть решают боги,— сдался Монторн.— Право выступить первым получит не Гинмар и не Тизар, а тот, кто победит на турнире. Таково мое слово, и да будет так.
— Как по твоему, Соня, теперь я готов к турниру? — позже спросил девушку Гинмар.
— Нет,— отрезала она.
— Но почему?! Почему? Разве мы с тобой не...
— Потому что я напрасно вступилась за тебя на Совете. Потому что ты вообще не имеешь права идти в бой. Какие легионы, если Нижний Мир все еще силен?! Я же говорила тебе об этом.
Гинмар глухо застонал, сжав руками виски.
— Что же мне делать?
— Откуда я знаю, что тебе делать?
— Но я вернусь с победой.
— А если нет? Разве ты бессмертный? Разве ты неуязвим?
— Я — маг,— напомнил он.— И со мной будет Маргир.
— У гирканцев тоже сколько хочешь магов. Одна сила против другой, и кто возьмет верх, никому не известно.
— Это невыносимо,— прошептал он.
— Да. Ты любишь подобные словечки. И тогда из бойца и героя превращаешься в лужу жидкой грязи, на которую противно смотреть.
— Соня, не надо так. Если бы у меня было еще хоть немного времени! Но Орда уже слишком близко. Правда, не вся. Только головные отряды. Их еще можно отбросить от Офира, дать им такой урок, чтобы они еще долго не посмели сюда соваться. Но Нижний Мир, будь он проклят... Как быть с ним?!
— Набить себе в глотку меруанской смолы и забыть обо всем на свете,— зло усмехнулась Соня.— И никаких больше неразрешимых вопросов.
— Знаешь что... иногда я тебя ненавижу.
— А иногда я — тебя.
Гинмар ударил кулаком по столу с такой силой, что, кажется, весь Риатеос содрогнулся.
— Вот-вот. А еще лучше — головой,— хладнокровно Заметила Соня.— Что, если это прояснит твое сознание?..
— Да чего, демоны разорви тебя, ты от меня хочешь? — крикнул он.— Чего ты добиваешься? Или сама не знаешь?!
— Я-то знаю, а ты нет.
— Говори прямо!
— А если я не могу говорить прямо? Если нас отлично слышит тот, кому не все должно быть известно, что тогда? — в отчаянии произнесла она.
Гинмар замер, вглядываясь в ее лицо.
— Соня... а что все-таки ты сама делаешь с Кровью Демона?
— Стреляю ею из трубочки по воробьям, что же еще. А ты сам-то как полагаешь, Магистр? — Ее сердце учащенно забилось, а в глазах стояла настоящая мольба: «Ну пойми же ты, пойми наконец...»
— Подожди-ка...— Несколько бесконечных минут он молчал; тишина звенела в ушах.
Потом, ни слова ни говоря, Гинмар развернулся и вышел. Соня едва удержалась, чтобы не последовать за ним.
Он вернулся очень быстро.
— Я был в лабиринте. Я понял.
Теперь уже ей пришлось удерживать себя от того, чтобы не броситься ему на шею.
— Тогда пойдем туда вместе,—сказала Соня.
