Эсэмэска от Кондратьева пришла в пять утра. В пять ОЧЕНЬ промозглого утра. За окном еще даже не светало, когда блямк мобильного вытянул меня, разомлевшую, из нагретой постели и заставил тащиться в промозглую тьму.
Больничный закончился быстро (кто бы сомневался?), но за это время я как-то разохотилась спать до полудня. Плечо уже не болело, но от приятной привычки отказывалось тяжело.
Единственное, что могло примирить с окружающей действительностью, так это мысль о звонке из СТО. Механик сказал, можно забрать мою ласточку.
Что ж, до вечера еще можно потерпеть.
В сонном полумраке над городом нависли налитые свинцом тучи, задевающие крыши высоток. Дождя уже сутки не было, но в асфальтовых выбоинах маленькими болотцами густели коричневые лужицы, отражающие свет не выключенных с ночи уличных фонарей. Будто из самой глубины жижи горели пронзительные глаза грязевого народца. Я придумала его еще в глубоком детстве на фоне необходимости умываться. Нику однажды вызвали из отпуска из-за моей истерики. Оказалось, я вопила от ужаса перед грязевыми человечками, которые утаскивают в кашу-малашу всяких девочек-грязнуль. Сама выдумала, сама испугалась, в этом вся я.
Несмотря на несусветную рань, в участке меня уже ждали. Никита Кондратьев, у которого был ключ от кабинета, на случай, если я потеряю свой, с хмурым видом сидел за моим столом и не отрывал взгляда от мальчишки, который постоянно оглядывался на дверь, очевидно, не теряя надежды на свободу.
На пареньке была добротная черно-красная курточка, испещрённая рисунками из японских мультиков. Из-под надвинутого на лоб капюшона мрачно смотрели светло-серые глаза, и пуговкой торчал круглый нос, совершенно не подходящий для аборигена страны восходящего солнца. Яркие крупные веснушки не скрывала даже грязь, размазанная по чумазому лицу.
– С межгорода сняли, – сказал Кондратьев. – Без денег и документов.
– Ну, какие у него документы? – улыбнулась я мальчику. – Тебе хоть одиннадцать есть? Из дома сбежал? Скучно стало?
Загар на его лице явно не пляжный. Такой бывает только у тех, кто в наших широтах много времени проводит на вольном воздухе. Мальчик одет не дорого, но в новое. Лицо и руки замызганные по-дорожному, но вещи не потрепанные. Откуда-то из района, из нормальной семьи.
– Да уж, – как-то совсем по-взрослому вздохнул он. – Соскучишься тут…
Не молчальник, а это уже хорошо.
Я подошла к небольшому столику, щелкнула кнопкой чайника и только потом заглянула в пустой пакет с заваркой.
– Чай есть? – с надеждой спросила Кита.
Он покачал головой. Плохо. Пока меня не было, Зайка ни в чем себе не отказывала. А мне нужно проснуться, и пацан носом шмыгает – не помешало бы выпить чего-то горячего.
– Ну, и где у нас так весело, что бежим оттуда? – протянула ему бумажную салфетку. – Высморкайся.
Я кивнула Кондратьеву, подошла совсем близко, прошептала: «Не оформляй пока». Он понял, поднялся и вышел.
– Это у вас весело, – качнул головой бегунок. И с характерным хлюпаньем дунул носом в салфетку. – Наверное…
– Да уж, – я отзеркалила его вздох. – Это точно.
– Не успел понять, – хмыкнул он. – Меня же с автобуса сняли. Сразу как приехал, наверное, водитель сообщил.
– Тогда поверь на слово, развлекаемся, насколько можем. Как тебя зовут?
И физически почувствовала: в комнате сгустилось напряжение. Казалось, если протяну руку, смогу потрогать один из тех электронов, что с огромной скоростью полетели по моему кабинету.
Бегунок опустил голову. Тишина явно затягивалась. Мальчик не казался зашуганным, в семье все было в порядке, судя по его свободной манере общения, но упрямо ушел в себя, как только разговор коснулся его личности. Травля одноклассников?
– Я хочу помочь. Если скажешь, кто ты и откуда, обещаю разобраться с твоими проблемами. И прослежу, чтобы из-за побега у тебя не было неприятностей. Тебе же не нужны лишние неприятности?
Он молчал, и я заметила, как его руки крепко собрались в кулаки, сжимая невидимую нить.
– Давай все решим здесь и сейчас. Либо тебя ставят на учет со всеми вытекающими последствиями. Либо мы становимся друзьями. У тебя сейчас нет иного выхода, как довериться мне.
– Вы – красивая, – шмыгнул носом бегунок.
– И как это может отразиться на нашем договоре? – улыбнулась я.
– Мамка говорила, держаться от красивых подальше…
Я повертела в ладонях ручку:
– Ну… Красота не делает человека ни плохим, ни хорошим. Это просто внешняя…
– Это человека не делает, – азартно перебил бегунок. – А если это не человек?
– А кто?
Он вдруг сник, пожал плечами:
– Кто-то… Кто папку увел.
Мальчишка не был похож на тех скучающих подростков, сходящих с ума от жирной спокойной жизни и ждущих, когда откроется шкаф и из него кто-то поманит в иную, прекрасную страну, полную приключений и геройств. Не в этом мире. В каком-то другом.
Я встала, медленно подошла к окну, повернувшись к бегунку спиной. На улице, усыпанной осенними листьями, чуть прибитыми недавним недолгим дождем, редкие прохожие торопливо спешили вдоль кирпичных домов. С наступлением холодов Яруга словно улитка сворачивалась внутрь. До самой оттепели теперь все – и хорошее, и плохое – будет происходить только за толстыми стенами.
У нормальных людей.
Только необходимость или беда могут выгнать кого-то на улицу в Яруге, когда октябрь переваливает за половину.
Со второго этажа своего кабинета я увидела пятнистую ящерку, штурмующую бордюр. Она наконец-то взобралась на него, но тут же стремительно скользнула вниз, когда послышался приближающийся звон велосипеда. Ящерка вильнула гибким тельцем и вновь скрылась в мокрой, уже неживой траве. Бедной не удалось обсохнуть на свежем воздухе.
Из неплотно открытой форточки повеяло многослойным ароматом: промокших листьев, сырой земли и булочек с корицей. Листья целыми ворохами покрыли небольшую аллею прямо напротив нашего отделения, а булочки пекли в кондитерской «Нэкоя» за углом. Кажется, так называлось кафе в популярном аниме-сериале. Подростки, кстати, очень любили «Нэкое», стилизованное под японские мультики. Кроме того, Анна, хозяйка кафе, регулярно заказывала новые комиксы, которые можно было читать прямо в зале, завернувшись в смешные мультяшные пледы, развешанные тут же по стульям. Подростки там могли тусоваться часами. Подростки…
Идея пришла мне в голову за долю секунды до того, как бегунок громко сглотнул.
Я обернулась:
– Слушай, заяц…
– Почему заяц? – он, кажется, испугался.
Я приветливо улыбнулась:
– Потому что бегаешь… Ты голодный? Есть хочешь?
Мальчишка опустил глаза, но промолчал.
– Пойдем со мной…
– Куда? – он недоверчиво вскинулся.
– Тут недалеко есть кафе. «Нэкое»…
– «Дверь в другой мир»? – он опять громко сглотнул, на этот раз, кажется, от неожиданности.
Очевидно, угадала. И в самом деле, сегодня попасть на подростка, который любит анимэ пятьдесят на пятьдесят. Либо попадешь, либо нет.
Я подмигнула:
– Там есть и простые булочки, и корндоги, и тайяки – такие вафельки-рыбки с начинкой…
Я вспомнила рекламу «Нэкоя».
– Золотистая корочка из вафельного теста, а внутри – нежный, тающий во рту карамельный крем. Пробовал?
– Не, только в анимешках видел, – глаза бегунка заблестели.
Теперь в его взгляде плескалось детское счастье. Предвкушение, любопытство, нетерпение.
– Значит, – вперед!
– Но у меня… – мальчишка резко погрустнел.
Понятно…
– Я угощаю.
– Чего это? – он снова ощетинился.
– Работа у меня такая, – притворно вздохнула я, доставая из ящика стола большую упаковку влажных салфеток. – Пока руки и лицо этим протри, потом тебя получше умоем.
– Что это за работа: бесплатно в кафе кормить? – мальчишка недоверчиво фыркнул. – Не бывает такой работы.
Не часто встречаются экземпляры, которые не считают, что все вокруг им должны. Бегунок все больше вызывал у меня интерес и уважение.
– Государственная работа: обеспечивать гражданам счастливое детство, – официально сказала я, стараясь оставаться серьезной.
На бегунка это подействовало.
– Тоже мне… – буркнул, но с кресла поднялся, с надеждой поглядывая на дверь. – Когда это государство… Сами мы, все сами…
В его голосе звучали явно материнские ворчливые нотки.
– Пойдём, «сами, все сами», – поддразнила я. – Впрочем, ты меня поймал. Бесплатно ничего не бывает, это правда. Давай, заключим небольшую сделку. Я предлагаю тебе вместо скучного приемника-распределителя, куда отправляются потерявшиеся или сбежавшие дети, провести время в очень интересном и вкусном месте. Но взамен ты честно ответишь на мои вопросы. Идет?
Внутренняя борьба на его мордашке отражалась несколько секунд, прежде чем он выдохнул:
– Идет…
– Отлично! Итак, вопрос первый. Как тебя зовут? Ну, не могу же я идти в кафе с незнакомым кавалером.
На лице бегунка отразилось сомнение.
– Значит, буду тебя звать просто зайцем…
– Не надо зайцем, – мальчишка вытянул растопыренную ладонь, словно навсегда отгораживался от прозвища, которое я вот-вот могла дать ему. – Ринтаро… – Он словно делился со мной самым сокровенным, сочтя достойной. Лед тронулся. – И вы не боитесь, что я это…
– Ну, чего ещё я должна бояться? – я сняла сумочку со спинки кресла.
– Убегу опять…
Мальчишка явно производил впечатление ребенка, которого любят. Не думаю, что ему понравилось бы бесприютно болтаться по улицам города.
Я сделала вид, что задумалась.
– А ты убежишь?
Бегунок ничего не ответил, только шмыгнул носом.
Я улыбнулась:
– Пойдем, Ринтаро…
Настоящее имя он непременно скажет после. Любое существо можно приручить лаской. Что толку давить на мальчишку или запугивать? А еще – он мне нравился. И брошенная им фраза «если это не человек» как-то не выходила у меня из головы.
Через минуту мы с Ринтаро шагали по расквашенным листьям вдоль тротуара. Я задержалась взглядом на тропинке, куда убежала несколько минут назад ящерка. Может, надеялась, что она опять высунет зелено-бурую мордочку? Почему-то казалось: это к добру. Но ящерка, видимо, скрылась навсегда.
Бегунок Ринтаро весь засветился уже на самом входе в «Нэкое» и, кажется, даже забыл обо всех своих неприятностях. Светлое дерево и клетчатые панели, имитирующие японские раздвижные двери, и в самом деле навевали какое-то трансцендентное спокойствие. Со стен смотрели герои анимэ – то снисходительно, то с любовью, на стеллажах уютно расположились пузатые и уже основательно зачитанные томики комиксов и манги.
Мой маленький спутник вдруг застыл в дверях, нерешительно оглянулся на меня.
– Ты чего? – я и в самом деле не поняла причины его растерянности.
– А я не… Не исчезну?
Я потрепала его по плотно надвинутому шуршащему капюшону:
– Не бойся. По крайней мере, мне не известен ни один случай исчезновения в этом кафе. А я-то работаю в полиции и в курсе всяких таких нехороших дел.
Хозяйка нас заметила издалека, улыбаясь, поспешила навстречу.
– Алена Николаевна, здравствуйте!
– Привет, Анют! Конничива…
Она расплылась еще шире в довольной улыбке. Анна – вчерашняя школьница, помешанная на аниме, уговорила отца открыть для нее это кафе в обмен на обещание закончить юридический вуз. «Нэкое» быстро переросло из простой кондитерской в собрание единомышленников. С утра, когда Анна училась, в кафе толпилось приличное количество желающих на добровольной основе помогать управляющему – ее бывшему однокласснику Егору, который, кажется, навсегда и безнадежно был влюблен в хозяйку заведения.
– Как дела?
Она только собиралась что-то сказать, когда невысокая девочка тронула ее за локоть:
– А появились новые карточки по Геншину с Шилонен, Чаской и Оророном?
– К сожалению, пока нет…
Анюту тут же потянули за другой рукав:
– А новая манга «Агент времени»? Я слышала, ее выпустили уже?
– Посмотри на оранжевой полке.
– Аня, а…
Она повернула ко мне смеющееся лицо:
– Извините, поговорить нам здесь не дадут… – и мило развела руками. Она была счастлива бурлящей в кафе жизнью.
Я кивнула с пониманием:
– Мне бы покормить вот этого… Ринтаро.
Анюта посмотрела на пацаненка, задержала взгляд на курточке, одобрительно покачала головой. Махнула рукой на столик у голубого стеллажа с мангой.
– Алена Николаевна, проходите. Вам – лучшее место.
Я улыбнулась.
– Спасибо. Еще бы умыть этого путешественника…
Ринтаро и в самом деле очень проголодался. Я терпеливо ждала, пока он уминал за обе щеки, да еще и с присвистом длинную лапшу с курицей, а затем – сладкие рисовые шарики. Когда бегунок наконец-то добрался до вафельных рыбок тайяки, я решила, что пора приступить к делу. Свою часть уговора я выполнила.
– Ринтаро, итак, откуда ты?
– Ну… – он насупился, уткнулся в соломинку, торчащую из стакана с манговым соком.
Опять все сначала.
– Ты обещал. Только честно.
– А мы можем еще тут побыть? – мальчишка посмотрел на меня умоляюще. – Хоть часик?
Я кивнула.
– Даже полтора.
Ринтаро уставился в окно. Сначала я подумала, что мальчишка просто тянет время или собирается с духом перед разговором, но секунду спустя увидела, как огромный серый кот крадется за нахохленной вороной. Стало ясно, Ринтаро делал в своей голове ставки на того, кто окажется удачливее: ворона или кот.
– Ставлю на ворону, – кивнула я.
– Почему? – удивился мальчишка.
– Они живут больше, опытнее. И хитрее.
– А вот этот зверюга, смотри, красавчик, у него и ухо порвано, – азартно ткнул в окно Ринтаро. – У-у-у, настоящий зверь! Бывалый. А она – растяпа. Даже не знает, что он ее собирается сожрать.
Я покачала головой:
– Вот увидишь…
Ворона, конечно, все знала про кота, хотя даже не смотрела в его сторону. Она уже рассчитала расстояние между ними и скорость приближения охотника. Кот прыгнул. Ворона вспорхнула вверх перед самым его носом, едва не задев разочарованную морду желтыми загнутыми когтями. Наверняка кот взвыл от обиды, хотя мы, конечно, ничего не услышали: стеклопакеты скрывали звуки улицы. Но вид у охотника был такой, что ясно: без возмущенного ора тут не обошлось.
– Ну? – я выжидательно посмотрела на Ринтаро. – Так откуда ты?
Мальчишка тут же потерял интерес к происходящему за окном. Вернее, там ничего теперь не происходило.
– Скоро зима… – протянул он задумчиво и по-взрослому.
Я сцепила пальцы в замок, подперла подбородок и внимательно уставилась на мальчишку.
– Из Лисьих Омутов, – наконец выдал Ринтаро свою главную тайну.
Опять Лисьи Омуты. Это уже не могло быть случайностью.
– И чего тебе так не понравилось в Лисьих Омутах? С кем-то поссорился? Друзья обижали?
Я старалась, чтобы голос звучал непринужденно и добродушно.
– Все нравилось, – буркнул Ринтаро. – Кто бы меня там обидел? У меня же БАНДА. Мы все друг за дружку. Один раз Любимовские к нам сунулись, так знаете, как мы их…
Он осекся, глянул на меня искоса, изучая реакцию.
– Драться нехорошо, – кивнула я. – Но иногда необходимо. Так ты сбежал, потому что город захотел посмотреть?
– Да на кой мне ваш город! – прозвучало в сердцах, но тут же Ринтаро быстро оглянулся и исправился. – Ну, я же не знал, что есть такое кафе. Когда решил поехать, не знал. Но у нас все было здорово. Пока папка не ушел.
– – Стоп, – интуиция накрыла меня незримым горячим душем.
Я не просто почувствовала, а ЗНАЛА, что дело вовсе не в загулявшем папаше. Не знаю почему, но была в этом всем уверена.
– Расскажи-ка, что у вас случилось…
Он посмотрел на меня исподлобья. Совсем не детская тоска залила его глаза.
– Давай, давай…
– Зачем вам? Да вы и не поверите…
– Поверю, – я сказала это столь убежденно, что мальчишка сразу поверил.
– Я подслушал, – признался он. – Мамка ни в чем не виновата. Знаю, вы думаете, что она пьяница или бьет меня, что я от этого сбежал. Но все совсем не так. Я сам все решил.
– А кто твоя мама?
– Она хорошая, – повторил Ринтаро. – И ни в чем не виновата.
– Так может вернуться?
– Нельзя, – вдруг прошептал мальчишка. – Она за мной… Нельзя мне в деревню.
Он быстро и как-то воровато оглянулся, словно хотел удостовериться, что нас не подслушивают. Или… Что за ним никто не следит.
– Ринтаро… Я даю тебе честное слово, что поверю, никому ничего не скажу и не дам тебя в обиду. От кого ты сбежал? Это же не мама, правда? И не одноклассники? Что-то случилось с тобой…
– Не со мной, – перебил он с досадой. – ПОКА не со мной.
Так, уже лучше.
– Ринтаро, мы же договорились, – я покачала головой. – И пришли к выводу, что я хочу тебе помочь. И помогу, если буду знать правду. Так от кого ты сбежал?
– От лисицы, – он выдохнул, вдруг заливаясь краской.
И уставился на меня, буровя взглядом: засмею его или нет.
– Я верю, – согласилась я. – И знаешь что? – понизила голос до шепота. – Сама тоже как-то повстречалась с одной такой.
– Она сманила вашего мужа? – в его глазах заплескалось удивление.
– Да, – коротко и честно ответила я.
Откровение за откровение.
– Но вы же такая…
– Красивая? – я горько вздохнула. – Это, знаешь ли, не панацея. У лисицы есть множество трюков…
– Я знаю, – Ринтаро перегнулся через стол, зашептал. – ТетьЛюд говорила маме. У нее давно уже муж ушел, она старая совсем. Я слышал, не специально, они не знали, что я не на улице. ТетьЛюд говорила, что у мужа глаза светились, когда он покидал дом. А через несколько лет она забрала Витьку. Их сына. Он стал словно одержимый, много дней метался по дому, как в бреду повторяя ее имя, а в одну из ночей – буквально испарился, не оставив и следа. А потом и наш папка… Так же исчез. В деревне говорят, что лисица, которая превращается в красивую женщину, приходит к нам и уводит мужчин. С незапамятных времен, когда меня еще и на свете не было. Говорили, она умеет превращаться в красивую женщину, и стоит только раз взглянуть на нее, как теряешь всё, что у тебя есть.
Накрыло тугой волной. Мне показалось, что мы с мальчиком выпали из пространства. Все исчезло – забавные рожицы Учихи, братьев Эльрик, Ичиго Куросаки, девчонки в черных гольфах через столик от нас, вкусно пахнущие свежей краской стеллажи за спиной. Остался только горячий, взволнованный голос и тоскливое замирание сердца: плохое непременно повторяется.
– Я видел Витьку, перед тем как он исчез, – шепот раздавался так явно, будто, кроме него, не существовало иных звуков на земле. – И он стал такой… Словно не слышал, когда с ним разговаривали. Тормоз, одним словом. А один раз я случайно увидел, как он говорил сам с собой. Ну, будто у него совсем кукуха поехала. А потом папка…
– Он тоже вел себя странно? – я сглотнула, пытаясь, чтобы мальчик не заметил, какой огромный ком перерыл мое горло.
– А то! И я… Испугался, что теперь лисица придет за мной. Сбежал. Мамку-то она не тронет, женщины ей на кой? Лисица забирает мужчин.
Веснушки на мордашке Ринтаро потемнели от взрослой тайны. А еще он очень боялся, что я сейчас подниму на смех, унижу его самый настоящий ужас, а это значит, что оставлю со всеми страхами один на один. Это было бы очень подло, особенно сейчас, когда уже дала надежду.
– Ты еще маленький, – тихо сказала я. – Лисица не должна прийти за тобой.
Ни в коем случае нельзя ему сейчас говорить, что все это фантазии. Явь, причудливо переплетенная в детской психике с вымыслом. Для него лисица сейчас реальна так, что дальше некуда. Уж я–то знаю…
– Я… Вы не подумайте, я не шизик. Но с недавнего времени вижу везде лису. Если там зашуршит что-то, кажется, она шепчет, а еще…
– Ну же… – подтолкнула я его, боясь, что Ринтаро вот-вот замолчит, опять уйдет в себя.
– У нее такие желтые-желтые глаза, – прошептал он. – Она из любой темноты смотрит этими желтыми глазами. И будто зовет… Я думал, что если из деревни уеду, она меня не найдет. Только…
Он посмотрел умоляюще:
– У лис же острый нюх, да? Как у собаки? Она же может меня по следам найти? Раз уж глаз положила…
Последняя фраза явно была не из его лексикона.
– Не думаю, что ей захочется так уж далеко бежать за тобой, – успокоила я. – Тем более в вашей деревне наверняка еще много кого осталось. Так ведь?
– Да, но…
В глазах Ринтаро опять зажглись тревожные огни.
– Я никому не говорил, но там же… Мне же стоило их всех предупредить? А я как сопляк какой-то, испугался…
– Что засмеют? – кивнула я понимающе.
Он вздохнул:
– И этого. И лисы. В общем, в голове какой-то бардак. Полный бардак. И желтые лисьи глаза. Мне и в самом деле не стоило уезжать.
– Знаешь, что, – сказала я. – Я сама тебя отвезу. Только не сегодня, сейчас машины нет. Как раз заберу ее вечером из ремонта, переночуем у меня и поедем с раннего утра. Только маму твою нужно предупредить, ладно? Ты же не против?
– Но я…
– Ничего не бойся, – я посмотрела ему в глаза. – Разберемся с этой лисой. У меня, между прочим, есть оружие.
И в самом деле, нужно не забыть положить в машину электрошокер.