Мы свернули от проспекта Космонавтов, и я все еще как-то думала про совпадение. Но когда оставили позади Сиреневую, не сдержалась и простонала:
– Ефим Летяга…
Кит молча кивнул.
Мы тормознули у знакомого подъезда.
– Выходи, – как-то очень торжественно сказал Кондратьев. – Приехали.
Это опять было словно во сне. Что за краской покрывали стены в этом подъезде? Второй раз я зашла в него, и второй раз сразу же накатило мутное удушье. Ноги еле волочились по ступенькам, сквозь бьющуюся в висках кровь смутно доносился какой-то гул. Словно близко, но вне поля зрения жужжал рой невидимых мух. Когда я поднялась до второго этажа, то поняла, что все двери в квартиры приоткрыты, и соседи внимательно наблюдают за происходящим. Оглянулась, но не увидела Кондратьева, он словно испарился. А я даже не заметила когда.
На четвертом этаже уловила в щели одной двери любопытный глаз, не успевший скрыться.
– Добрый день, – поздоровалась машинально. – Что-то опять случилось в сорок восьмой?
Я знала, что Серафимовичи исправно посещали психолога. Никаких нареканий к ним не было. До сегодняшнего дня?
– В пятидесятой, – выдохнул мальчишеский ломающийся басок, но дверь так и не открылась. Глаз исчез.
– Там же Рита Серебрякова… – растерянно произнесла я.
Плохие предчувствия не обманывали девушку?
– Рита?! – хмыкнули из-за двери. – Вы… Теть Марго… Маргариту Семеновну имеете в виду?
В голосе звучало непонятное удивление.
– Ну… Я не помню по отчеству. Наверное…
– Да, полиция приехала к Маргарите Семеновне, – подтвердил басок. Судя по ломающимся ноткам, для его обладателя тридцатилетняя женщина пребывала уже в том возрасте, когда без отчества или определения «тетя», обращение звучало неуместно.
– И что…
– Не знаю, – дверь скрипнула и плотно закрылась.
Выскочивший как черт из табакерки Кондратьев подхватил меня под локоть.
– Алька, двигайся быстрее. Я и так с трудом уговорил наших не увозить до твоего приезда.
– Что здесь происходит? – почему у меня такой слабый голос? – Я сначала подумала, опять мальчишки Серафимовичей подрались. Из сорок восьмой. При чем здесь Рита Серебрякова?
– Не догадываешься? Аль, не тупи. – Кондратьев наклонился близко к моему уху и шепнул. – Эта мадам и есть возлюбленная нашего рыцаря-вампира. Кто бы мог подумать? Такая благообразная старушка…
Он покачал головой, а я словно услышала, как за напряженными дверями, шурша, напряглись всевозможные соседские уши. Причем, кажется, за каждой. Неужели в этом подъезде никто не ходит на работу? Разгар будничного дня.
А потом до меня дошел смысл его слов:
– Это Рита?! Сообщница? И какая старушка? Ты о чем? – показалось, что Кондратьев сейчас издевается и вовсе не над несчастной Ритой Серебряковой. – Она же моя ровесница!
– Чего? – Кит хмыкнул. – Пошли, полюбуешься на свою… ровесницу…
Из квартиры Серебряковой тянуло, вызывая повышенное слюноотделение, чудесным ароматом чеснока и масла. Надеюсь, ребята из команды Кита, сидевшие на корточках у входа, успели пообедать…
Еще один стоял в коридоре.
Из приоткрытой двери доносились обрывки разговора. На кухне беседовали двое.
– Демоны? – переспросил Клим, один из ребят Кондратьева, плотный и в то же время очень ловкий парень. Его всегда брали на нестандартные задержания. Это сам Кит так говорил «нестандартные задержания». Я тормознула, бросила на Кондратьева быстрый взгляд и приложила палец к губам. Кит понимающе кивнул.
Казалось, перестала дышать, чтобы не спугнуть тихий женский голос с характерной осиплостью. Старение тканей гортани, это называется пресбифонией. Атрофия голосовых связок.
– Издалека их не отличишь от людей, только если посмотришь в глаза, – тембр незнакомый, это точно не Рита Серебрякова. – Там чернота, такая глубокая чернота, в которой не сразу заметишь красные искры, приходящие из тьмы. Этот взгляд – дверь в те миры, куда не каждый по доброй воле захочет сунуться. Приличные мальчики и девочки не должны разговаривать с ними, им необходимо при их виде убегать и прятаться, стоит только попасть в их поле зрения, и все – ты пропал.
– А вы – неприличная девочка, Маргарита Семеновна? – в голосе Клима я услышала даже какое-то веселье.
Он думал, что перед ним просто спятившая с ума старуха. Опасная старуха, конечно, но смирительная рубашка это исправит. Маргарита Семеновна, видимо, поняла его настрой, так как хмыкнула:
– Мне повезло. В этой лотерее я случайно выиграла главный приз.
– То есть вы не стали убегать и прятаться?
– Я не боюсь, что у меня вырвут сердце. Но почему мы все обо мне? – с каким-то неуместным кокетством прозвучала Марго. – Вот вы, например, зачем пожаловали? Какие у вас проблемы?
– Наверное, я заскочил послушать про бродящих по городу демонов? – предположил Клим. – Люблю, знаете ли, такие берущие за душу истории… – Его ничем не проймешь. Если понадобится провести допрос Люцифера, он и глазом не моргнет. Будет задавать наводящие вопросы, пока не выяснит мотив уничтожения сгоревшего в аду грешника. – Так почему вы думаете, что у вас есть защита от демонов?
Они словно играли друг с другом. Марго в полное непонимание и рассеянную готическую романтику, Клим – в приятного молодого человека не без налета некоего мистицизма.
– Я не думаю, а знаю…
– И на чем основываются ваши знания?
– Ну, как бы сказать… Вот вы, например, знаете, что на улице сейчас не идет дождь?
– Для этого мне достаточно выглянуть в окно, – сообщил Клим.
– А мне и в окно выглядывать не нужно.
– Все, – шепнул мне Кит, – допрос съезжает черт знает на что… Психолог тут сейчас явно не помешает.
«Скорее, психиатр», – промелькнуло у меня в голове, но Кондратьев уже шагнул в комнату:
– Здравствуйте, Маргарита Семеновна!
– А вы еще кто? – удивилась она. – И как вы все…
Я вошла следом за ним. За столом, где не больше двух недель назад мы пили чай с приятной тридцатилетней Ритой Серебряковой, сидела старая женщина. Не вызывало сомнения, что пресбифонический голос принадлежал именно ей.
Она отдаленно напоминала Риту лет через тридцать. Волосы выцвели сединой добела, и лицо стекало вниз – тяжелыми брылями и глубокими морщинами. Невнятный взгляд прятался в темных кругах проваленных глазниц. Большой нос нависал над тонкими губами, чем-то он напоминал Ритин, только это была в два раза увеличенная копия. Я подумала, что Рите не нужно гадать, какой будет в старости, достаточно посмотреть на… маму? Она говорила, что мама умерла. Значит, на бабушку.
Увидев меня, Маргарита Семеновна кивнула, будто ничего такого особенного не было в том, что в квартиру один за другим заходят какие-то незнакомые и непонятные люди.
– Алена, – сказала она просто. И больше ничего.
– Мы с вами встречались? – удивилась я.
Эту женщину, похожую на Риту Серебрякову в старости, я точно не знала.
Она засмеялась.
– Маски сбрасываем, так? – вдруг задорно подмигнула Кондратьеву, и старческий, тусклый взгляд моментально зажегся чертовским огнем.
– А вы готовы к чистосердечному? – искренне удивился Кит.
Клим смотрел на разворачивающуюся сцену с нескрываемым любопытством. Сколько времени эта старушка заговаривали ему зубы всякими страшилками? Наверное, довольно долго, и он успел чуть офонареть. По крайней мере, во взгляде, который он бросил на Кондратьева, читалось что-то покрепче, скажем литературно, укоризны.
– Ну, раз вы сюда дочь Лейлы притащили, значит, поняли, – продолжала улыбаться Марго. – Только интересно, насколько далеко вы продвинулись. Хотя Игорек, да, теперь долго ко мне не придет. И каких признаний вы от меня хотите? Боюсь, как бы у вас несварение от чистосердечных не случилось. Вижу сразу, хлипкие внутри, не выдержите.
– Вы были свидетельницей трагедии Кейро тридцать лет назад? – замирая, спросила я.
– Вы признаете, что сожительствовали с Игорем Петровичем Иноземцевым…
Кит заговорил одновременно со мной, и Марго с деланным недоумением переводила взгляд с него на меня.
– Ох, и с кого же мне начать, – в притворном ужасе всплеснула она руками. От ее взгляда во мне поднималась паника. Почему-то слово «начать» не воспринималось в плане ответов на вопрос, звучало так, словно старуха гадала, кого она сожрет первым. Черная мгла, осторожно брызнувшая из ее глаз, показалась знакомой. Только более… липкой что ли. В ней не было холодного пламени далекой Вселенной. Мгла ощущалась более земной, грязной.
– Начните сначала, – предложил Кит. Он казался, по крайней мере, внешне непробиваемым. Может, притворялся, а, может, и в самом деле я одна в этой небольшой кухне видела зарево в стремительно темнеющих зрачках Марго.
– Сначала… – она протарабанила пальцами какой-то ритм по столешнице. – Сначала было слово.
– И слово это? – поинтересовался Клим.
– Слово это – Красная Луна, – вдруг изменившимся голосом произнесла Маргарита Семеновна.
Я вздрогнула, Кит незаметно нащупал мою ладонь, сжал ее успокаивающе.
– Насколько мне известно, там действовала вполне себе осязаемая женщина, – сказал он. – Вы встретились с ней тридцать лет назад, в квартире Кейро?
Марго кивнула на его вопрос, но почему-то не спускала пронзительного взгляда с меня.
– Это была родственница Лейлы Кейро?
– Можно сказать и так, – старуха выдохнула, и я вместе с ней.
– Вы видели, как она убила Оскара Кейро? – Кит не стал больше ходить вокруг да около.
– Я видела ее, – сказала Марго. – Этого было достаточно.
– Для чего достаточно?
– Для всего, – она наклонила голову к плечу, словно прислушивалась к чему-то внутри себя и повторила. – Для всего на свете.
– Так, – констатировал Кит. – Самого убийства вы не видели, но заметили кого-то в квартире Кейро в тот вечер, так?
– Да что вы привязались к этому Оскару? – искренне удивилась Марго. – Я же говорю, я видела Ее! Все остальное – полная чушь. Разве кто-то может жить как прежде после этого? Я говорила этому вашему… – она кивнула на Клима, – мне выпал выигрышный лотерейный билет, один на миллиард. Или на миллиард миллиардов. А вы мне про какие-то убийства. Прикоснувшись один раз, уже не можешь без нее. А на кровь она приходит. Редко, но приходит.
– То есть вы приказывали Иноземцеву убивать людей, чтобы кто-то ОНА к вам пришла?
– Если бы можно чувствовать ее, не убивая, я бы так и сделала, – пожала плечами Марго. – Но другого способа я не знаю. И не смотрите на меня так. Жертва, которую я принесла ради позволения служить ей, не менее страшна. Но что поделаешь, демоны не говорят с тобой без подношений.
– Прямо как работники нашей управляющей компании, – влез Клим.
– Я пожертвовала своим нерожденным ребенком, – Маргарита Семеновна посмотрела на него так, что опер сразу сжался под ее прожигающим насквозь взглядом.
Это было невыносимо жутко! Ее голос, и взгляд, и сжавшийся под ним Клим еще очень долго звучали у меня в голове и стояли перед глазами.
– Но где Рита? – робко поинтересовалась я, когда молчание стало невыносимым. – Ваша… внучка? Где она? Я разговаривала с ней несколько дней назад. Вот здесь, на этой кухне.
И Марго вдруг захохотала:
– Бедная овечка, она так ничего и не поняла.
Ким торопливо пояснил:
– Ты разговаривала с Маргаритой Семеновной.
– Но… как?
– Дополнительный бонус от ритуалов с кровью, – кивнула Марго.
– Иноземцев и в самом деле ничего не знал о ваших сатанинских ритуалах, а думал, что помогает омолодиться? – спросил Кит.
– А зачем ему знать? – пожала плечами Марго. – А ты… – она теперь обращалась ко мне с таким пренебрежением в голосе, словно я была какой-то приблудной кошкой или даже хуже. – Я сразу поняла, кто ты, только увидела. И кто бы не понял? Такая удача…
Она покачала головой.
– Сама пришла, бедная овечка! И глазами понимающими смотрела, когда я тут несчастную невинность разыгрывала! Только жертва – ты! – Вдруг выкрикнула Марго, вскакивая с места.
Ее волосы в мгновение ока растрепались, торчали издевательским седым нимбом в разные стороны, а глаза налились красным безумием. Она кинулась ко мне, громко подвывая, вытянула желтые загибающиеся когти, целясь в лицо. Кит схватил истошно воющую сумасшедшую поперек спины, заломил ей руку, но и в его захвате старуха продолжала вырываться с невероятной силой, стараясь достать до меня. Напоминала дикого зверя, бьющегося за отнятую добычу, в которую он уже успел вонзить зубы.
Оперативникам, до этого момента скучающим в коридоре, с большим трудом удалось скрутить обезумевшую Маргариту Семеновну. Но даже тогда она не угомонилась:
– Этот перепуганный щенок заныкался, сменил имя, будто демону есть нужда заглядывать в паспортные данные. Я вычислила, хотя пришлось потратить время и силы, вышла на тот убогий бар, который он открыл… Девочка, ты и не представляешь, что тебя ждет, – Марго зашлась хриплым каркающим смехом. – Демон никогда не забудет ни упущенную жертву, ни того, кто ее у него стащил… Долг на крови, милая овечка! Долг на крови!
Ребята Кондратьева выводили из квартиры трясущуюся то ли от смеха, то ли от рыданий старую женщину, Клим с непроницаемым выражением на лице отряхивал с себя невидимую грязь. Ощущение налипшей нечистоты чувствовала и я.
– Притворяется, – сказал он. – Мы, конечно, вызвали психбригаду, но поверь моей чуйке: эта Маргарита Семеновна по ясности ума даст нам всем большую фору.
– Актриса в ней погибла великая, – буркнул Кондратьев. – Но там, где надо, разберутся. Аль, ты как?
– Почти никак, – призналась я. – Ощущение, будто меня окунули в поломойное ведро с грязной водой, а потом выжали, не прополоскав. Нужно бы зайти к соседям, Серафимовичам, помнишь, я рассказывала? Спросить, как там мальчишки… Но у меня, кажется, совсем нет сил.
– Нормально мальчишки, – буркнул Никита. – О себе сейчас подумай.
– Она с самого первого взгляда поняла, кто я, – я устало прислонилась к обшарпанной подъездной стене. – И притащила к себе, выведать, насколько я в теме. Жаловалась на нехорошую квартиру, а сама смотрела на реакцию. Марго поняла, что я совершенно ничего не знаю. Что она собиралась делать дальше? Этот кошмар вовсе не был сном. – Я закрыла лицо руками. – Кит, Зачем ты меня сюда привез? Устроил бы встречу в отделении… У вас прекрасная допросная. Даже… – я продолжила с некоторым сомнением, что можно было принять за сарказм, – уютная.
Он взял меня за локоть и потащил вниз по лестнице. Я практически висела на нем, еле перебирая ногами. Этот подъезд сам по себе выпивал все мои соки, наверняка наверстывал упущенное за тридцать лет, пока я благополучно находилась вдали от этого «родного гнезда».
Кондратьев отпустил меня только, когда пикнул брелком машины, а заговорил – устроив на пассажирском сидении. Сам он сел за руль, что было в данной ситуации довольно разумно. Как и то, что он не стал распространяться о деле в подъезде, где за каждой дверью притаились навостренные уши.
– По большому счету не знаю, зачем ждал тебя и тянул с задержанием, – признался Кит. – Просто мне было важно, чтобы вы встретились именно здесь, а не в казенном кабинете. Для пронзительности момента, так сказать, эмоциональный фактор. Оно так и получилось. Марго неожиданно увидела тебя в своей квартире и сорвалась, иначе еще долго бы морочила нам голову. Иноземцев же так и не указал на нее, из улик – только мои догадки.
– А как ты вышел на нее? – я подняла на Кита взгляд.
– Сопоставив несопоставимое. Ты говорила, что встречалась с дочерью свидетельницы Серебряковой, а, судя по прописке, там никакой дочери не проживало. Кто-то из свидетелей вспомнил, что тридцать лет назад у Серебряковой случился выкидыш, возможно, как следствие перенесенного стресса от трагедии Кейро. Я сделал парочку запросов в медучреждения…В общем, тот ребенок умер, а никаких других у Серебряковой не было. Странно, да?
– Очень, – я вспомнила серые ясные глаза девушки Риты, нежный овал подбородка, приятные, хотя и простоватые черты лица, взволнованный рассказ о своих страхах. Мне стало как-то горько, словно только что потеряла довольно близкого человека. Рита Серебрякова мне нравилась, а вот Маргарита Семеновна – нет.
– Конечно, я и подумать не мог, что рыцарь-вампир Иноземцев является ее любовником. Он говорил, младше на восемь лет, но выходит, тут больше двадцати. Наверное, этот чертов рецепт и в самом деле действует, раз сорокалетний мужик не замечал, что без ума от шестидесятилетней женщины.
Кит растерянно развел руками, приглашая вместе с ним удивиться данному факту.
– Десять лет назад ему было тридцать, – покачала я головой. – Интересно, где они встретились?
– Это уже второй вопрос, – буркнул Кондратьев. – Возможно, мы к нему еще вернемся. А тогда мне нужно было найти эту загадочную женщину-вамп, любительницу кровавых ванн. Да, предыдущее похищение связано с улицей Ефима Летяги, парень учился здесь в техникуме, наверняка случайно попал под раздачу, но как это все можно было совместить? Разве что отключив логику, и, погрузившись по твоему совету, вглубь подсознания. А там у меня ясно сигналили два маяка на одной улице. Похищения вампира и твой визит в квартиру, из которой много лет назад пропала Лейла Кейро. И там, и там присутствовали обескровленные трупы. Оставалось просмотреть все, что касалось жителей этого подъезда. И тогда один из соседей вспомнил про выкидыш Серебряковой… Аль, ты спишь? Чего даже ни разу не скажешь, что я молодец?
Кондратьев, вне всякого сомнения, был молодец, и я кивнула
– Если наши предположения о твоей причастности к семье Кейро истинные, как ты и сказала, она должна была понять, что ты дочь Лейлы еще в первый раз. Но почему-то не подала вида. Значит, что-то скрывала, решил я… Аль, ты опять тормозишь?
Я вдруг вспомнила кое-что.
– Кит… То, что Марго сказала про Асира, брата Оскара, мужа Лейлы Кейро… Открыл бар, сменил имя и все такое… Скажи, это не то, о чем я думаю.
– Не скажу, – Кит опять принялся кусать губы. – Я хотел поговорить о том, что его нашел, пока ты предавалась пьянству и разврату. Только думал, как тебе поприличнее донести… Без матов.
– Ты многое успел, – рассеянно произнесла я.