Улыбается. Ну-ну. Это хорошо. Или плохо. Горевать, конечно, сейчас некогда, но чтобы так радоваться жизни? Или у трансфей всё не как у людей? Через сколько часов после моей смерти он будет так радоваться? Или, может быть, он просто свихнулся? Это же был его последний и единственный любимый брат… Может, он совсем потерял контакт с реальностью.
— Доброе утро, — сонно улыбнулась я, избавляясь от своей подушки. — Ну, рассказывай. Где был, что видел…
— Известно, где. — Эльдис помрачнел. Нет, вроде не свихнулся. Просто держится и стремится отвлечься. — Я летал к матери, отнёс ей Кусдамана. Она имеет право попрощаться хоть с одним своим сыном.
— Да, это важно, — подвякнула я. — Но как ты туда попал? Мы же шли через пустыню столько…
— Пустыня отключена. У нас всё получилось, и теперь это обычная пустыня. Ей нечего защищать.
— А Хранители?
— Понятия не имею. По сути им нечего больше хранить. Возможно, их миссия закончена, но это уже нас не касается. Нам пора двигаться дальше — вернуть тебе твою магию, и как можно скорее. Теперь уже точно без вариантов — раз ты моё секретное оружие, то придётся тащить тебя с собой в самую гущу событий, а у тебя есть только пламя, — он поцеловал меня в лоб. — Так не годится. В мире магов это всё равно что быть глухим и слепым.
— Ты меня так уговариваешь, будто это не я уже второй месяц ною «Когдааа мы сделаем мне привиииивку».
— Язва!
— Приятно познакомиться.
— Ну, держись у меня! — и он набросился на меня с поцелуями, всем телом прижимая ко скале.
— Погоди! — вскрикнула я, сжимаясь и уворачиваясь.
— Что случилось?
— Погоди. Меня кое-что беспокоит, — сказала я серьёзно и села, глядя ему в глаза. — Я не могу понять одну вещь. Почему пламя отдалось мне?
— Ну, кто его знает? Древняя магия иногда странно себя ведёт. Может, потому что мы не люди. Или потому что мы сдуру стали брать его одновременно…
— Но ведь чтобы получить пламя, нужна королевская кровь, не так ли?
— Насколько я знаю, да. Но кто может на самом деле знать, в ком она намешана? Вылез у тебя какой-нибудь ген. Может, кто-то из твоих предков и правда был королём. Мало ли, от прохожего молодца. Нет, я не хочу обидеть твоих многоуважаемых предков, но…
— Это, конечно, возможно. После революции в нашей стране возникло много путаницы. Да короли тоже люди. Однако у нас последний король, царь то есть, жил поколения за четыре до меня. Поэтому всё это мне не нравится.
— На что ты намекаешь?
— Да я не намекаю. Я прямо спрашиваю. А что если мы с тобой родственники?
— С какого ещё перепугу? Я что, единственной на свете из королевской семьи и мы росли с тобой в одном городе?
— С такого перепугу, что пока я не выясню, откуда у меня королевская кровь, все монархи — мои потенциальные родственники.
— Не смеши меня! Что за паранойя? Даже если бы мы были родственниками, то уж точно очень-очень дальними. Фейской крови в тебе нет, а насколько я знаю своих родственников по отцовской линии… Короче, это невозможно!
— Может, и невозможно, но мне всё равно от этого как-то неуютно.
— И что теперь, больше никакого секса, пока ты не проверишь свою бредовую гипотезу? Ещё интересно, как ты это собираешься делать…
— Не вижу в ней ничего бредового! — возмутилась я. — Это слишком большой риск!
— Но мы же всё равно как-то трахались до сего дня!
— Но мы же не знали, а теперь знаем! Как это знание отменить?
— Это же полный идиотизм!
— А если я залечу? Ну, пойми, я просто не могу теперь об этом не думать!
— Нет, я не понимаю, — жёстко сказал Эльдис, вставая. — И, может быть, мне следовало раньше заметить, что мы НАСТОЛЬКО разные, что не можем друг друга понять.
Он отошёл шагов на сто и сел на камень ко мне спиной.
У меня внутри всё сжалось, словно я падала в пропасть. Как если бы в нём сейчас что-то сломалось бесповоротно. Я почувствовала себя совершенно одинокой посреди этой каменной пустыни в незнакомом мне мире. А Эльдис вдруг сделался чужим, незнакомым и равнодушным. Этот его ужасный взгляд, этот холодный тон, которым он сказал последние слова… Что если он никогда больше не будет прежним? Как я вынесу это? Что мне делать? Мне захотелось прыгнуть в пропасть — прямо сейчас. В эту пропасть, которая несоизмеримо меньше той, что разверзлась сейчас между нами. Вот и всё… Из-за какой-то ерунды…
Однако я понимала, что дело было вовсе не в ерунде. Я прекрасно знала, что мы происходим из настолько разных миров, что это был всего лишь вопрос времени — когда же выяснится, что мы несовместимы. Не может быть такого чуда, чтобы мы могли подходить друг другу. Что-то непременно всегда случается. Что-то, на первый взгляд, пустячное, но показывающее истинную природу вещей. Мы по-разному смотрим на мир. И между нами пропасть.
Но что будет с ним, с его миром? Нет, я должна продержаться до конца этой войны. Я должна помочь ему победить. Я люблю его. Я ещё могу быть ему полезна. Я должна что-то сделать. Хотя бы попытаться объяснить, почему я это сказала. Пусть он не соглашается, но хотя бы увидит реальность. Да — то, что мы разные. Но я есть, и готова идти с ним до конца. И не предам его ни за что.
