Елисей вручил мне корзинку.
- Что там?
Он лукаво улыбнулся и чуть сморщил нос.
- Я добрый лесничий.
Я приподнял белое полотенце и улыбнулся. В корзинке были румяные пирожки и глиняная крынка.
– В крынке мед. Это подарок для Зины, за шоколадки.
Я удивленно поднял на него глаза, лисенок был смущен, и на щеках у него играл румянец.
- Спасибо. Я чувствую себя красной шапочкой.
Мы прыснули.
– Когда я увижу тебя?
- Вечером около озера.
Мы вышли из домика, и он, как и предыдущим утром, повел меня тропинкой к нашему лагерю.
Я смотрел на его спину и не мог насмотреться на эти волосы, сегодня распущенные, и на три хвоста, покачивающиеся в такт движениям бедер. Он снова был одет не как лесной житель, на нем были черные джинсы и кофта-размахайка сочно-малинового цвета. Я вздохнул. От счастья.
Я впервые был настолько открыт, настолько искренне благодарен кому-то за проведенное время.
Вдруг кольнуло в руке, я перехватил корзинку в другую и остановился.
- Что это? – недоуменно спросил я.
Лис повернулся и с улыбкой ответил:
- Не думай обо мне так. Я больше, чем кто-то…
Я рассмеялся. И поставил корзинку на землю, подошел к нему вплотную и прошептал, обнимая за шею:
- Единственный.
По телу расплылось тепло прямо от запястья.
- Так лучше.
Лагерь снова встретил меня сонным храпом Петровича. Вчера я не вернулся и никого не предупредил, что ухожу и оставляю их на самих себя, и мокрого Валерку я не видел.
Я подошел к тлеющему костру и собрал мусор в пакеты, развел его снова и повесил чайник.
Было уютно, я сейчас ощущал лес, как нечто родное и свое, и за каждым углом мне мерещился медовый взгляд, я улыбнулся.
Мое уединение нарушило шуршание, я обернулся и столкнулся с недовольным взглядом Валеры.
- Доброе утро. – Спокойно поздоровался я.
- Вернулся. – Вместо приветствия пробурчал он. Уселся напротив и уставился на меня немигающим взглядом.
- Ну, Валер, я мальчик большой и отчитываться перед кем-то не обязан.
Я сполоснул кружки и встал, пошел к себе в палатку, я был уверен, что девчонки хранили все у меня, и вернулся с пачкой чая.
- Да, это так… - продолжил Валера наш разговор. – И как этот лесничий, хорош?
Внутри у меня как будто что-то щелкнуло.
- Не нужно тебе этого знать. – Сдерживая странный порыв разорвать парня напротив, ответил я.
- Стас, ты ведь понимаешь, что я все равно расскажу всем о тебе?
- Рассказывай. – Спокойно ответил я, открывая коробку с заварочными пакетиками. – Что, тебе лично, даст мое раскрытие? Никому в нашей жизни, Валер, нет дела до других, да, поохают-поахают, пальцем потычут, может, некоторые отвернутся… Но что, лично тебе-то, будет хорошего от раскрытия чужой тайны?
Он задумчиво смотрел на меня.
- С кем встречается Зина?
Я улыбнулся.
- Она тебе не сказала?
- Нет. Я вчера и не пытался спрашивать, был так разозлен купанием… так с кем?
- С моим братом. – Я не видел смысла скрывать это. Зачем, Зинаида дама вспыльчивая и в пылу ссоры может сама рассказать.
- С Семкой? – недоверчиво спросил Валера.
- Семёном, да.
- Он же младше нее на два с половиной года!
Я рассмеялся.
- Валер, слушай, ты такой странный, разве любви не все возрасты покорны, и уж на разницу в два с половиной года и три дня можно внимания не обращать.
Он округлил глаза и сипло спросил:
- Лесные духи украли нашего Стаса? Ты кто?
Я рассмеялся и заварил себе и впавшему в ступор Валере чай, подал ему пирожок и тихо ответил:
- Никогда не знаешь, где тебе наденут кольцо на палец…
Валерка лишь странно посмотрел на меня и отпил из жестяной кружки горячий чай.
- И всё же, как ты умудрился жить с такой тайной?
Я поднял на него глаза и улыбнулся.
- Это легко, когда точно знаешь, что скрывать и где прикрыть белые пятна.
- Мать знает?
Его интерес меня совершенно не трогал, если бы он проявил его чуть раньше, всего несколько дней назад, я бы был счастлив, а сейчас рану на запястье немного прошило болью. Я улыбнулся шире.
- Нет. Мы ведь с Сёмкой отдельно живем, поэтому её не трогают наши проблемы и она многое не видит, хотя из дома я ушел именно по причине моей открывшейся ориентации, но маме было не до этого.
Валерка заглянул в корзинку и хмыкнул.
- Любовь - такая интересная вещь… вон, даже непонятный парень с красной косой печет пирожки и снабжает ими совершенно незнакомых людей… - задумчиво проговорил он, вытаскивая один румяный пирожок из корзинки и откусывая.
– Вкусно. – Прожевал. – Ты мне, Стас, так и не сказал – хорош он или нет?
- И не отвечу. Это личное, а мы с тобой, по твоим же словам, даже не друзья.
Он снова хмыкнул и доел пирожок. Лагерь начал просыпаться, и я подвесил еще раз чайник на крепление. Валерка продолжал буравить меня нечитабельным взглядом, а когда подошли Зина и Катя с Ирой, прищурился и проговорил:
- Стас, а пойдем-ка, поговорим в тенечке?
Я немного удивился, но понял сразу. Зина нахмурилась:
- Никуда он с тобой не пойдет! – воскликнула она, Ира и Катя переглянулись. Я открыл корзину, и девчонки ахнули, присели на бревно и тут же вкусили подношение Елисея.
- Обалдеть, где ты их взял в лесу?
