- Мы не афишируем наши отношения, это никому, кроме нас, не нужно. Ты же прикрываешься Зиной, но, если честно, многие знают, что тебе нравится Валера. – А после этих слов он покраснел еще больше и тихо проговорил. – Но твой выбор нам с Женькой нравится больше. – И подмигнул, мы рассмеялись.
- Вы хоть предохраняетесь? А то все же лес…
- Стааас, ты как моя мама. – Послышался голос Женьки, и полог отодвинулся, он залез в палатку.
– У нас с этим проблем нет и не надо нам поставлять резину, я тебя умоляю! – серьезным шепотом проговорил он, а потом не выдержал и засмеялся, Генка ему вторил. А потом прислонился к плечу Жени и тот его обнял за талию.
– Я пришел тебя спасти, мой малыш, от этого страшного и серьезного человека. – Опять смеясь, проговорил он.
- Стас не страшный, а очень даже… особенно когда в линзах. – Улыбаясь, ответил ему Гена, я удивленно смотрел на них.
Между ними были искры, нежные, страстные, и я даже видел, как они циркулируют туда-сюда. Женька немного нахмурился и обиженно прохныкал:
- Я уже не прекрасный принц с гитарой? Кошмар какой, романтик с железной волей пользуется большей популярностью, чем я… Оооо, я умираю от разрыва сердца, и Вы, мой юный друг, должны меня вылечить… страстными объятиями!
Генка довольно заулыбался и обнял его.
- Шут ты, а не романтик. – Прошептал он ему в шею.
- Так, ребятки, а идите-ка вы к себе. – Остановил я их, они обернулись на меня, как будто только поняли, что не в своей палатке находятся и немного отстранились друг от друга. Заулыбались.
– Не забудьте о лабораторной работе и о том, что сегодня вечер трезвости, и еще о резине, конечно!
- Стас! – в один голос проворчали ребята, вылезая из моей палатки.
Я снова растянулся на спальнике. Есть хотелось очень, и я нашарил свитер и надел, нашел куртку и уже собирался встать и надеть её, как полог снова отодвинулся, и я увидел Зину, с тарелкой и пакетом.
- Я решила, что тебе всё же нужно поесть, Стас.
- Спасибо, я уже почти нашел в себе силы встать. Ты меня спасла.
Она улыбнулась, отодвинула край спальника и поставила на пенку миску с картошкой и сосисками, с краю миски было немного кетчупа. Открыла пакет и протянула мне пирожок.
Я наслаждался поздним ужином, а она сидела и разглядывала меня, а потом тихо проговорила:
- Ты изменился. Вчера ещё не так сильно было заметно, но сейчас… ты не только светишься изнутри, но и даришь этот свет другим, Стас. Пока ты спал, Валера наехал на Генку…
Я вскинул голову, она покачала головой.
– Нет, не по этому вопросу, просто что-то там у них не сложилось в ответах… И Женя не успел вступиться за партнёра. И ты не представляешь, Генка сам ответил, первый раз его видела таким, а когда Петрович робко сказал, что надо бы тебя разбудить, он и ему высказал всё, что думает.
- Отлично, стоило мне, как спящей красавице, уснуть на день, а даже не на сто лет, как вы тут все переругались. Кто пострадал?
Зина рассмеялась моей грустной рожице и спокойно ответила:
- Пострадавших нет, мой командир.
- Как так, а морально?
- Ну, тогда трое.
- Трое? – удивился я.
- Да, Петрович, так как ему ни за что досталось. Валера, которого чуть не заклевал и не забил бамбуковым шлемом Генка, и которого потом жалела Люся в своей палатке. И, как ни странно это прозвучит, Женя, потому что ему пришлось успокаивать возбужденного Геннадия.
Я улыбнулся, представил, как они успокаивались.
– А так, мы совершенно в порядке, правда, вода кончается, и завтра с утра надо бы в деревню сходить, чтобы пополнить запасы.
- Надеюсь, не «провизии»? – засмеялся я.
- Нет. Это мы спрятали в надежное место. – Зина указала на кучу пакетов в углу палатки. – Стасик, ты кушай и не волнуйся, ладно?
- Зин, а сколько времени?
- Одиннадцать почти, мы у костра все собрались, ты, если хочешь, присоединяйся к нам. – И с этими словами она оставила меня и мой поздний ужин.
Я в тишине доел и надел куртку, вышел в вечер.
На улице, в отличие от палатки, было темно, и последние лучи солнца уже зашли за кроны деревьев.
Я встревоженно посмотрел в сторону озерца, но ничего рыжего там не промелькнуло.
Я нахмурился и пошел к костру, сполоснул тарелки и присел рядом с Женькой. Он снова взял гитару и наигрывал мотив очередной девчачьей баллады.
Я огляделся: Люся сидела от Валеры далеко и даже не смотрела в его сторону, понятно, не помирились, или же не пытались. Ирина и Ромка же сидели близко, и я даже различил в свете яркого пламени, как Роман нежно сжимает ее пальцы. Но на лицах все тоже равнодушие. Все остальные смотрели на Женьку, и он затянул:
- Где-то багульник на сопках цветет,
Кедры вонзаются в небо...
Кажется, будто давно меня ждет
Край, где ни разу я не был.
Возле палатки закружится дым,
Вспыхнет костер над рекою...
Вот бы прожить мне всю жизнь молодым,
Чтоб не хотелось покоя.
Знаю, что будут, наверно, не раз
Грозы, мороз и тревога...
Трудное счастье - находка для нас,
К подвигам наша дорога.
Где-то багульник на сопках цветет,
Кедры вонзаются в небо...
Кажется, будто давно меня ждет
