- А я рассказываю, какой у меня славный парень, правда, имя заменяю. Но какая из них мне не врет, а, Стас? Да даже Дашка с Веркой и те при отношениях, но постоянно завирают о других парнях. Это в нас где-то подсознательно, придумывать себе лучшее и всем доказывать, что так и есть. А вообще, в ответ на твой вопрос: я провожу эксперимент, Стасик.
Я удивленно повернул голову и наткнулся на лукавый серый взгляд.
– Я все жду, когда ты сам созреешь и расскажешь своим друзьям, что тебе неинтересен футбол и что ты смотришь больше на обтянутые шортами ягодицы игроков, чем следишь за мячом.
Я улыбнулся.
Она потрясающая девчонка, именно такая, какой я всегда представлял девушку своего брата. Умная, общительная, немного дерзкая, в меру строгая, веселая и понимающая.
- Возможно, Зиночка, я решусь… когда-нибудь обломаю Женьку и уведу у него Геннадия.
Мы рассмеялись вместе.
И она снова устроила свою голову у меня на плече.
- А еще я делаю это, чтобы Сёмка точно знал, что я ему верна, ведь мало того, что ты его брат, ты еще и не смотришь на меня как на девушку.
- Расчетливая ты, Зинаида.
- Ага.
Мы прибыли, на удивление, вовремя. Я даже успел в палатку и купил Зине и себе бутылку «Pepsi». Оказавшись в вагоне, и даже без потерь - что странно, в прошлом году мы потеряли Петровича еще не зайдя на платформу. Сейчас же он восседал на полке и деловито раздавал команды:
- Так, Ромка и Вера налево. Оксана и Евгений сюда. – Указывал он пальцем местоположение своих учеников. Я улыбнулся.
Он неплохой мужик, правда, забывчивый и инфантильный, но зато с ним можно договориться и он никогда не осудит. Правда, при всем при этом у него есть одно не очень хорошее качество - он сплетник. Обожает обсуждать всё, что его не касается, перетирает поступки и жизненные проблемы окружающих, иногда совершенно не заботясь о душевном состоянии этих окружающих. Но с этим можно жить.
И я нашел отличный способ обезопасить себя от бескостного языка препода – как только он начинает открывать рот не по теме, я даю ему чупа-чупс.
Петрович застрял где-то между детством и прыжком во взрослую жизнь, и я иногда завидую ему. По-белому. Потому что таких людей очень мало, которые возьмут на себя ответственность за восемнадцать безалаберных, постоянно что-то орущих и требующих, и просто не знающих что делать «студентов».
Я сел напротив него и даже не заметил, что Валера сел рядом, только потом, когда уже все расселись в плацкарте и даже достали карты, я обернулся, отрываясь от серого еще пейзажа за грязным стеклом, и увидел его рядом.
Валера сидел, прислонившись к стене, в немного развязной позе. Если бы не знал о его ориентации, то обязательно бы подумал, что это соблазнение. Потому что парень рядом все время облизывал губы и косился на меня.
Я посмотрел на Петровича, но он был занят тем, что разговаривал с проводницей, лучезарно улыбался и жестикулировал руками от переполняющих его эмоций. Тетка улыбалась, но я видел, что предел наступит скоро, без подготовки Петровича не каждый выдержит.
- Федор Петрович, там у Даши не получается окно закрыть, помогите. – Подошла очень вовремя Люся, сестра Даши, по совместительству бывшая девушка Валеры. Они расстались с ней только пару дней назад, именно по этой причине она даже не смотрела в нашу сторону. И я знал от Зины, что пыталась увильнуть от сбора, но Петрович настоял.
Он недоуменно перевел взгляд на Люсю и кивнул, попросил прощения у проводницы - та лишь облегченно вздохнула - и пошел за девушкой в конец вагона.
Мы остались вдвоем.
Я не очень хотел начинать с ним разговор, как будто подсознательно знал, о чем он будет вестись. Но Валера заговорил первым, не оставляя мне и шанса избежать этого не нужного ни мне, ни ему разговора.
- Стас, ты в последнее время странный.
Я отвернулся обратно к грязному окну и серому пейзажу за ним, лучше это, чем его непроницаемый взгляд, полный ненависти.
– Я давно искал повод поговорить с тобой. – Снова попытка. – Стас…?
- Что, Валер?
- Знаешь, у меня, вообще-то, к тебе личный разговор…
От этих слов все у меня внутри стало таять, помимо моей воли – расцветать.
- … Давай в тамбур выйдем?
Я кивнул.
Мы встали и прошли полностью вагон, я смотрел на ребят, они устраивались, шутили, дурачились, играли в карты и просто ели курочку, которую заботливая мама завернула в блестящую и шуршащую фольгу. Я не видел их лиц, они для меня были как общая цветная каша из пороков, страха, зависти, боли.
И самая больная ложка в этой каше была впереди, Валерка шел с гордо выпрямленной спиной и руками в карманах армейских штанов. Я старался дышать ровно и не слишком опускать взгляд чуть пониже спины. Он был выше, мускулистый, широкоплечий. Почти идеальный. Я укусил себя за щеку и постарался не уплыть от того, чего так хотел…
Мы прошли в тамбур около туалета, и он достал пачку сигарет, нервно закурил.
Если посмотреть на него сейчас, то можно подумать, что он нервничает перед признанием…
- Стас, я не хотел говорить там, а ты от меня, почему-то, шарахаешься все время, хотя за одной партой столько сидели… но дело сейчас неотложное.
