Он сделал нервную затяжку, а я затаил дыхание.
– В общем… Я давно заметил кое-что и никак не мог понять… - снова затяжка, а я уже не дышу. – У вас ведь с Зиной нет отношений? – тихо спросил он.
Я хотел кричать от радости и поймал себя на глупой улыбке, постарался убрать ее с лица. Он заметил? Он наблюдал за мной? Он заметил, что у нас с Зиной фиктивные отношения? Но я не успел обрадоваться, следующий вопрос убил меня окончательно.
– Давай, ты уже закончишь этот фарс, и я спокойно предложу ей встречаться, она мне нравится, и я смогу сделать ее счастливой. Не знаю, что вас связывает, но вашу фальшь замечают все, не ставь ее в глупое положение. Я слышал, как девчонки за ее спиной шепчутся о том, что она врет и придумывает о ваших отношениях. Я с тобой как мужик разговариваю, она мне действительно нравится, понимаешь? – и он впервые за весь свой монолог посмотрел на меня.
Я не знаю, что у меня было за лицо, но Валерка выронил сигарету. Я хлопнул его по плечу и совершенно спокойным голосом сказал:
- Зина не для тебя, Валер, у нее есть парень, которого она любит, и, чтобы не говорили сплетницы с крыльца университета, она счастлива.
И я открыл дверь туалета и вошел, закрылся и поблагодарил свою выдержку за то, что не упал на колени и не стал целовать его руки. Как глупо было подумать, что я нравлюсь ему, что он за столько лет обратил на меня внимание…
Я обнял себя руками. Видимо, это единственный вид утешения на всю мою жизнь. Конечно, возможно, я встречу однажды какого-нибудь парня, который захочет меня. Но это будет не Валерий Уранов. И пора бы уже выкинуть из головы бредовые идеи на его счет.
Теперь у меня появилась другая проблема: как сохранить отношения Зины и моего брата? И не допустить Валерку слишком близко к ней, чтобы, не дай Бог, что-то пошло не так. Ведь я и сам понимаю, что мешаю развитию отношений Сёмки и Зины, но пока не нашел альтернативного решения проблемы.
Страх быть непонятым так силен, что въелся мне под кожу и, похоже, начинает нарывать там.
Что-то нужно делать, нужно думать не о себе, о счастье брата.
С такими мыслями я вышел из туалета и вернулся на место. Валерки не было, так же как и Петровича.
Я сел на полку и снова уставился в грязное окно. Пейзаж сменился, стал не совсем серым, и иногда его размывали зеленые пятна деревьев, но это роли не играло, все равно было больше серого. Он гипнотизировал меня. Я не люблю серость, мой любимый цвет – красный.
Я улыбнулся и даже не заметил, как задремал.
Меня разбудил Петрович, аккуратно потрепав за плечо.
- Стасик, подъем. Мы уже прибываем. Я, конечно же, могу и понести тебя, но кто понесет мои вещи? - улыбаясь, проговорил он. Я помассировал затекшую шею, от неудобной позы все тело одервенело и хотелось еще больше спать, но труба в виде Петровича звала.
И я встал и надел рюкзак, взял пакет и рюкзак Зины, пошел на выход. В тот момент, когда мы все оказались на платформе, я понял, что совершенно устал.
Не было желания не то что двигаться, даже дышать. Давили мысли, сумасбродные и суицидальные какие-то. Хотелось представить себя молекулой и забиться в самый дальний уголок вселенной, чтобы никто не нашел.
Мы шли с платформы неровной массой из сонных тел, за время пути все утомились, и кто успел уснуть - еще не проснулись. Поэтому, когда мы подошли к месту нашей первой остановки, туда, где нам был обещан провожатый, народ был злой и голодный.
Дом лесничего я как-то по-другому себе представлял, но нас встретил аккуратный, почти белый домик с крышей, покрытой черепицей. Только потом я понял, что это не домик лесничего, рядом с которым мы должны были устроить лагерь, а местная администрация. Нас встретил седовласый старичок и очень быстро объяснил, что мы ждем сына лесничего, так как сам бедный-несчастный лесной житель сильно заболел и госпитализирован.
Петрович посочувствовал и еще на полчаса занял старичка проверкой всех бумаг и точности карт. Мне бы тоже нужно было быть там, но я, почему-то, понадеялся на Федора, хоть один раз в жизни он может сделать что-то сам.
Через час безделья я понял, что если через пять минут этого сына лесника не будет тут, я сам лично срублю все деревья в округе и сделаю ему погребальный костер.
Достало все. От комаро, до плаксивого прошения Дашки наперебой с Генкой о том, что пора завтракать.
Я не выдержал и встал с земли под сосной, куда очень удачно приземлился час назад, и пошел к нашим взрослым. Они мирно беседовали о миграции бурых медведей на север.
- Петрович, ребята есть хотят уже, нам бы хоть чаю согреть.
Они на меня даже не обернулись: медведи, собирающие валежник, были куда интересней.
– Да, мать вашу, где этот сын лесничего?!
- Здесь. – Раздалось за моей спиной. Я только в кино о таком видел, голос бархатно накрыл меня, и я, оглушенный, повернулся и столкнулся с глазами цвета меда. Эти глаза озорно поблескивали, и их обладатель криво усмехался.
Парень был на год или два меня старше, определить точно я не смогу, он был какой-то неземной… Неземной красоты.
