— А пойдёмте, — согласилась я. Не торчать же здесь, любуясь на счастливого дрока и цветущую Ришток.
Мы вышли через дверь, ведущую на террасу. В воздухе носились тонкие ароматы ночных цветов. Я вдохнула полной грудью. Мне не хватало простора. А сейчас мне вообще хотелось взять и сбежать. Далеко, далеко.
Я посмотрела на болтающего без умолку гогонийца. Оказалось, что сын посла учится на целителя в нашей академии. Пока мы шли, он взялся втолковывать мне какой-то трактат о правильном дыхании и лечении головных болей. Я пропускала всё мимо ушей, потому что прокля́тый рыжий не выходи́л из моей головы. Из-за этого из речи гогонийца я не поняла ни единого слова.
— Вот вы согласны с этим, линая Изабелла? — Поставил он меня вопросом в тупик.
— Конечно! — тут же подтвердила я.
— Вы согласны с тем, что надо лечиться коровьими лепёшками?! — искренне удивился он.
— Что?! — вытаращилась я на него.
— Вы меня не слушали, — обиженно произнёс «Хакикисикаки».
— Простите, но у меня так болит голова, — принялась выкручиваться я, — поэтому я мало что понимаю. А давайте я посижу на скамейке, а вы принесёте ваше зелье. А потом расскажите про эти ваши лепёшки. И не забудьте, пожалуйста, то, что от прыщей.
Гогониец странно так на меня посмотрел и ушёл, а я присела возле цветущего куста и принялась ждать обещанные капли. Ночной сад жил своей жизнью. По аллейкам прогуливались сбежавшие с бала парочки, желающие оказаться в уединении. Минут через десять мне надоело сидеть просто так, и я решила немного походить, не выпуская скамейку из поля зрения, чтобы не прозевать гогонийца с чудодейственными каплями. Не успела я отойти, как услышала знакомый нудный голос с придыханиями, от которого захотелось поморщиться:
— Лин Стин! А давайте с вами присядем?
— Линая Регина, вы же хотели немного постоять на террасе, а сами направились в сад, — попенял рыжий дочке герцога.
От бархатистых ноток в мужском баритоне мне захотелось броситься к нему с воплями: как он мог не узнать меня, после всего, что произошло на реке? Неужели он, бесчувственный чурбан и не почувствовал тогда ничего? Но вместо этого я притаилась.
— На террасе тоже было душно, — капризно заявила Регина. — Вы мне так и не сказали ваше имя, лин Стин.
— Меня зовут Рид, — ответил дрок.
Я закусила губу.
— Какое красивое у вас имя, Рид. Вы не против, если я буду вас так называть? Мы же скоро поженимся? — услышала я надежду в голосе линаи.
— Я думаю, мы решим этот вопрос, линая Регина.
— Ох, полноте, зовите меня просто Регина.
— Может, мы уже вернёмся в зал? Кстати, а что за фрейлина стояла рядом с вами? — неожиданно спросил дрок.
— Какая фрейлина? — недовольно переспросила Ришток.
— Среди вас была такая странная фрейлина, — медленно проговорил лин Стин, — с париком на голове.
«Дьявол бы побрал этого дрока! — слегка струхнула я. — Он что, узнал меня? Если это так, то и герцог вряд ли обознается».
— А-а-а… Вот вы про кого, — облегчённо выдохнула Регина и рассмеялась. — Это дурнушка, Изабелла. Между нами говоря, она облысела после болезни, потому и ходит в парике. Её буквально навязали королеве. И теперь нам приходится терпеть её присутствие. Лин Стин, а давайте с вами лучше поговорим о дате нашей свадьбы.
Я сжала кулаки. «Может, бросить в них фаером? Пусть побегают», — мстительно подумала я, представив, насколько прекрасно смотрелся бы рыжий с горящими на заднице штанами. Что бы случилось дальше, я старалась не думать.
— А давайте лучше с вами вернёмся, — предложил дрок своей спутнице, явно почуяв исходившую от меня угрозу. А может, ему просто надоело слушать дочь герцога? — А то вдруг вы простынете? Воздух вроде как свежий.
— Вы такой заботливый, лин Стин. Подайте мне, пожалуйста, руку. Ой! Ай! Кажется, я оступилась. Ой, не могу наступить на ногу! Ах, ох... — Неслись из темноты вопли линаи. — Что делать? Лин Стин, придётся вам нести меня.
«Вот кошка дранная! — зло подумала я. — Оступилась она. Как же! — Едва устояла на месте, чтобы не подбежать и не подтолкнуть дрока в спину, когда он легко поднял на руки дочь герцога. — Чтоб вы свалились!» — пожелала я им.
Обидно было до слёз. Так хотелось, чтобы он меня нёс, а не вот эту лохудру!
К тому времени, как вернулся «Хакикисакики», я уже прошла все стадии: гнев, отрицание, равнодушие. И теперь с отрешённым видом сидела на той скамейке, с которой только недавно свалилась моя счастливая соперница.
«Может, мне тоже свалиться? — я посмотрела на гогонийца и вздохнула. Этот не поднимет, а если и осилит, то через минуту упадёт со мной в кусты. Был бы это рыжий, я бы не отказалась. Там хоть есть на за что подержаться и потрогать».
От этих мыслей мои щёки загорелись. Хорошо на мне был слой грима. А то «Хакикисакики» принял бы это на свой счёт, если бы, конечно, разглядел в темноте.
— Ваши капли, линая Изабелла, — протянул два пузырька мой новоиспечённый ухажёр. — Синий от головных болей, а вот этот красный — от прыщей. Смотрите не перепутайте.
— Как тут перепутаешь? — вздохнула я. — Красной физиономии — красный, а синему лбу — синий. Спасибо, Хасикики.
