— Вы правы. А у вас сурош что, разумный? — я посмотрела на огненного попугая, который клювом пытался дотянуться до декоративной кисточки на шторах.
— Нет, я тварь бессловесная, — заявила нечисть. — И имя мне Немтырь. И мой удел — холодная пещера. И никакой любви и красоты. Херман, она нас не любит!
Не успела я ничего ответить, как сурош кувыркнулся на спину, вытянув вверх длинные ноги. Это было настолько забавно, что я не удержалась и рассмеялась.
— Ничего смешного, таная Йоко, — Херман подхватил на руки своего питомца, ставшего сразу каким-то тусклым. — Он так и рассеяться может. Помогите ему!
— Что я должна делать? — Отчего-то стало жаль этого «недопопугая», хоть он и нечисть.
— Поделитесь с ним своим огнём, — оживился старик. — Ему немного надо.
— В смысле поделиться? — не совсем поняла я.
— Передайте Огу чуть-чуть огненной магии, что живёт в вас. Он маленький, ему надолго хватит.
— Огу?
— Да, его зовут Огу, — улыбнулся Херман. — Правда, забавное имя?
— Давайте уже своего Огу.
Я положила суроша на колени, он напоминал тряпочку, настолько безжизненным стало некогда переливающееся огненными всплесками тельце. Обхватив тушку ладонями, я закрыла глаза. Легко дотянулась до сосредоточия магии в груди — мне для этого и напрягаться не надо было. Струи пламени потекли по венам, достигли рук и хлынули в обездвиженного «недопопугая». Несколько минут Огу не шевелился. Однако тельце на глазах наливалось огнём. Краски жизни возвращались. Вскоре перья засверкали, словно в них запутались языки пламени. Мне даже показалось, что Огу увеличился в размерах.
— Кхе! — неожиданно выкрикнул сурош, едва не оглушив меня своим воплем.
— Тихо! — шикнула я, и на меня посмотрели изумрудным глазом с красным зрачком.
— Огу любит Лию, — промурлыкал «недопопугай» и прижался ко мне.
Я оторопела. Только этого мне недоставало!
— Я Йоко, — строго произнесла я. — Запомни, пожалуйста. Иначе мне придётся уехать.
— Огу ехать со своей любимой Лией, — заявил попугай и потёрся об меня своей переливающейся тушкой. — Огу никому не скажет, как зовут его любимую. Твой Огу будет нем, как преклонённый раб у ног твоих.
Я посмотрела на Хермана. Тот улыбнулся и развёл руками.
— Это что? — я кивнула на наглую огненную нечисть, решившую ко мне присосаться. — Почему вы меня не предупредили?!
— Да я и сам такого не ожидал! Честно. Он до этого только пирожные просил.
— Огу любит пирожные. Его душа предчувствием полна, что насладится скоро клюв их нежным вкусом.
— Всё Херман, — не выдержала я, — забирайте своего стихоплёта и «пирожнопоедателя». Мне отдыхать пора.
— Огу, нам пора!
Привидение подхватило своего питомца на руки — как он это делал, осталось для меня загадкой — и подлетело к стене.
— Любимая, я ухожу, но тельце с вами остаётся, — крикнул мне сурош, растворяясь вместе с привидением.
— Главное, чтобы твой язык здесь не остался, — пробормотала я себе под нос.
Вот ещё одна проблема на мою голову. Приехать в академию, была самая неудачная бабушкина идея.
При упоминании родственницы я вспомнила, что сегодня ещё не связывалась с ней. Достав тон камень из-под матраса, быстро наговорила сообщение и вновь спрятала его, задвинув подальше. Теперь можно было расслабиться.
Выключив маг лампу, я добралась до постели. Откинувшись на подушку, закрыла глаза. Странно гудела голова. А ещё я почувствовала сладковатый запах. Но это был точно не аромат роз, цветущих под окном. Я уже собралась подняться, но руки и ноги не двигались. Удариться в панику я не успела, потому что провалилась в глубокий сон без сновидений.
Рид Стин.
Рид очнулся от тяжёлого сна. Ужасно раскалывалась голова. Да ещё и шея затекла от неудобного положения. Сев, он схватился за виски. Тупая боль не давала связно думать.
Дрок посмотрел на кожаный диван, на котором он провёл ночь. Доставшееся ему спальное место было неудобным, или он так улёгся на высоком подлокотнике, отчего теперь неприятно ныла шея. Поморщившись, Рид потряс головой, надеясь, что мозги встанут на место, но это не произошло. Напротив него развалился в кресле спящий Дин. Похоже, они прилегли там же, где и выпивали.
Брат, словно почувствовав его взгляд, открыл глаза и сразу скривился.
— Голова? — с кривой ухмылкой поинтересовался Рид.
— Что за гадость мы вчера пили? — прохрипел Дин, растирая виски.
— Твой коньяк.
— От моего коньяка никогда так не болела голова, — Дин встал и направился к столу, на котором стоял графин с водой.
— Всё бывает когда-то впервые. Дьявол, да что там так простреливает!
— Будешь? — Дин протянул рыжему воду. — Раз болит, значит, там что-то есть, и это обнадёживает.
Рид схватил стакан и с жадностью осушил его.
— Всё шутишь. Скажи лучше: у тебя от головы что-нибудь есть?
— Топор, гильотина, меч, кувалда? Тебе что больше нравится?
— Какое-нибудь волшебное средство от похмелья, — пробурчал Рид. — У тебя же здесь зельеваров половина академии, предложи что-нибудь.
— Запросто, — Дин направился к сейфу и открыл его. — Есть прекрасное зелье от ведьм. Правда, с побочным эффектом.
Он достал склянку и потряс перед собой, рассматривая зелёную жидкость.
