Но тем не менее поход на кладбище кое-что ему дал. Он напомнил ему еще об одном деле. О череде исчезновений маленьких девочек из дома призрения леди Грейв. Забыв про собственную дочь, Виктор Беккет пытался найти таинственного похитителя. Может, Джиму стоит тоже заняться этим?
Может, отец был прав и все связано?
В конце концов, терять Джиму больше нечего. Даже надежда умерла. А значит, решено. У него есть заметки Норы, которые он до сих пор не удосужился прочитать, может, расследование исчезновений тех девочек позволит ему приблизиться к разгадке тайны убийства Дианы?
До полнолуния оставалось меньше недели, и лучи ночного светила выдергивали из полумглы, нависшей над Джимом, странные очертания. Вот куст бузины, он почти полностью опал, а его ветки черно-серым кружевом нависли над могилой отца. Вот черный провал аллеи, вдоль которой шел Джим, и, глядя в эту полную черноту, ему казалось, что из тьмы кто-то смотрит прямо в его пустую душу. Вот покосившаяся оградка соседней могилы, и над ней нет надгробия. Наверное, у родственников не оказалось денег на каменный памятник, и теперь нельзя сказать, кто был здесь похоронен.
Подарив прощальный взгляд серым камням, под которыми упокоилась его семья, Джим медленно шагнул в темноту, намереваясь отправиться в гостиницу.
Несмотря на то что у него появилось подобие плана, в мыслях было пусто. Пожалуй, все дело было в том, что он находился на кладбище, где лучше всего думается о вечности и тщете всего сущего, чем о расследовании старых смертей. Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачной пустоты, Джим начал читать надписи на надгробиях, благо луна действительно была яркой. Просто читать, не рассуждая о судьбах людей, чьи тела сгнили под землей.
Скользя по мокрой глине, Джим бездумно пробегал взглядом по именам, датам и эпитафиям, почти не различая букв.
«Линда Аймонс».
Джим остановился так резко, что нога, ступившая на особенно скользкий участок аллеи, подвернулась, и он со всей силы шлепнулся в грязь, испачкав не только плащ, но и сюртук. Про ботинки и брюки и говорить было нечего.
Линда Аймонс, умершая в возрасте сорока пяти лет, оказалась не одинока. Рядом с ней покоились ее муж Питер Аймонс и дочь Оливия. Последней было около десяти лет.
Но не это поразило Джима, а эпитафия.
«Любимой матери, лучшему отцу и самой прекрасной сестре от сына и брата».
Совпадение или нет, но это что-то значило. Семья, погибшая пятьдесят лет назад, как-то связана с тем, что произошло с родными Джима.
Потому что Пустые Зеркала, будь они прокляты, выполнили его желание. И пусть он никак не может вспомнить, где слышал фамилию Аймонс, только сегодня она попалась ему на глаза два раза.
Жаль, что, будучи в хранилище улик, Джим не догадался заглянуть в коробку с именем Оливии. Пути исполнения желаний неисповедимы, кто знает, может, именно там его ждала разгадка.
Пожалуй, стоит завтра наведаться в хранилище улик еще раз.
Ничего. Никуда эти коробки не денутся. Пожалуй, именно в этом и есть прелесть расследования старого дела.
Торопиться уже некуда. А к завтрашнему утру он попытается вспомнить, где же услышал фамилию Аймонс в первый раз…
Одежда была совершенно испорчена. Определенно придется попросить Нелли ему помочь. В кармане не звенело даже медного гроша, и от кладбища до «Старого очага» пришлось добираться пешком.
Наверняка со стороны он производил отталкивающее впечатление: измазанный в грязи бродяга, шатающийся по улицам после заката. Так можно и на патрульных напороться, и пусть Джиму не стоило бояться ареста, привлекать к себе внимание властей не хотелось. Особенно в свете того, что он собирается вернуться в хранилище улик и узнать, какая беда случилась с Оливией Аймонс.
Конечно, все это может быть невероятным совпадением. В конце концов, глупо думать, будто Джим первый и единственный, кто потерял семью. Да и эпитафия, пусть и такая же, может ничего не значить. Джим не был оригинален, когда выбирал ее, так что все объяснялось просто.
Возможно, ему и не стоит думать, будто это все что-то значит.
Но тот факт, что Оливия Аймонс умерла примерно в том же возрасте, что и Диана, а ее дело он видел в хранилище, значит, девочка точно умерла не своей смертью, не давал покоя.
Джим не знал, что он найдет, и не был уверен, что семья Аймонс каким-то образом связана с его семьей, но лучше попробовать.
Ощущение, что он куда-то безнадежно опаздывает, снова накрыло его. Тревожное чувство, будто он упускает нечто очень важное, лежащее прямо перед глазами, заставляло нервно оглядываться, стараться рассмотреть в полутьме улиц, заполненных кружевными тенями, какой-нибудь знак, который поможет все понять.
Теперь, когда он знал все о коварстве Пустых Зеркал, он оценил их иронию. Клайд захотел слишком многого: стать кем-то другим, и они отобрали у него молодость, сделав почти стариком. Нора попросила у них возможности перестать быть проституткой, и они отобрали у нее возможность перестать казаться ею, пусть она больше и не продает свое тело за деньги.
