– Да ты что! – воскликнул Жало и даже замахал руками, показывая, как Джим ошибается. – Напротив, они будто были миром друг для друга! Не каждый способен так любить!
– Но почему он не упомянул Шейлу в своем завещании? – почти прокричал Джим. – Она ведь жива! Она здесь, в Оршене!
– Только вот от разума ее ничего не осталось… – прошептал Жало. В его взгляде появилась светлая грусть. – Я помню эту историю. На Ника тогда свалилось столько, что даже самые лютые его недоброжелатели сочувствовать начали.
– О чем вы? – устало спросил Джим. Его чай остыл, а при взгляде на лимонные пирожные хотелось отправиться на свидание с помойным ведром.
Норман же, напротив, снова взялся за еду. Аппетитно причмокивая, он уничтожил еще два пирожных, долил чая в чашку и только потом ответил на вопрос.
– В тот день Нику пришло письмо из Цираны, – начал он. – Верховный судья преставился, и совет Объединенных Земель приглашал Николаса Элви занять его место. Хорошая новость, если так подумать. Мы искренне радовались за него: нас переполняла гордость, что одним из самых влиятельных людей государства станет наш земляк. Ник тоже казался довольным. До того момента, пока в контору не ворвалась Шейла. Простоволосая, босиком и в изодранном платье. Мы сперва подумали, что на нее напали, но потом она начала кричать на Ника. Я не помню точно, что именно она кричала, но Ник тогда побледнел, осунулся и будто бы постарел лет на пять. Он пытался успокоить Шелли, но она не унималась. Все кричала и кричала о том, что Ник – убийца и что скоро об этом узнает весь мир. Вырвалась и убежала. А потом мы узнали, что она исчезла. Стар тогда вел это дело…
– Я знаю…
– В общем, он ее нашел. В том состоянии, в котором она пребывает до сих пор. Ник должен был выбрать: или остаться с Шелли, или стать верховным судьей. К сожалению, он ничем не мог помочь жене и поэтому выбрал служение народу. В его досье кое-что подтерли. Заменили безумие жены смертью. Официально Шейла Элви мертва. А в богадельне Оршена живет ее однофамилица. Жаль ее… такая куколка красивая была…
– Куколка… – эхом повторил Джим.
Он встал так резко, что стул, на котором он сидел, упал с жутким грохотом, а стол пошатнулся, и остатки чая вылились из чашки прямо на новый сюртук. Но Джиму было все равно.
– Что с вами, юноша? – Жало торопливо поднял свою чашку, чтобы ее не постигла та же участь.
Джим перевел на него взгляд, и старик поежился.
– Никогда ничего не просите у Пустых Зеркал, – вместо ответа прошептал Джим. – Никогда… Они обманут вас, показав истину.
Не прощаясь с Норманом, он выбежал из архива и нашел извозчика. Заплатив ему три серебряных луара, Джим приказал сначала отвезти его в богадельню. Его больше не интересовали документы Шейлы Элви. Он хотел забрать у несчастной кольцо. Бронзовое кольцо с аметистами, часть гарнитура, в который входили еще серьги, хранящиеся в шкатулке, привезенной нотариусом, и подвеска, принадлежащая Нелли.
Но он опоздал. Еще на пороге ему сообщили, что безумная Шейла умерла во сне. И кольца при ней уже не было.
Понимая лишь наполовину, что происходит, Джим вернулся к извозчику и приказал отвезти его в «Старый очаг». Оказавшись в гостинице, он первым делом потребовал, чтобы к нему прислали Нелли. Но Ирф хмуро сообщил, что белокурая служанка исчезла.
– Голова у нее болит, понимаешь? Да у кого она не будет болеть-то? Слыхали? На Кривой улице ржавчиной воняет так, что народ дышать не может. В Полосатом переулке то же самое. А Вишневую улицу солью замело. Подобного давно не было. В таких-то количествах!
– Слишком давно, – заметил Джим. – Я такого не помню.
– Так лет сорок назад похожая история была, мне отец рассказывал. Полгода потом город отмывали! – Ирф многозначительно поднял палец, не замечая, что его собеседник уже ничего не слышит.
Последняя песчинка упала, и часы остановились.
Время вышло.
Джим будто наяву увидел, как Диана, прижав к себе Лили, кружится среди покрытой инеем комнаты и заразительно смеется. Только вот это не иней. Это соль. В ноздри ударил запах ржавчины, и в этот же момент сестра исчезла.
– Что это с вами, господин? – Хозяин гостиницы поддержал его за локоть, когда Джим пошатнулся.
– Все нормально. Мне снова нужен извозчик, – ответил Беккет. – А завтра… завтра, скорее всего, я перестану пользоваться вашим гостеприимством.
Не слушая и не слыша больше ничего, Джим развернулся и покинул «Старый очаг». Возможно, навсегда.
Вечер уже перешел в ночь, когда Джим постучал в дверь Норы Синклер. Он шел сюда от «Старого очага» пешком и потому снова продрог. Дождь кончился, но сырость никуда не исчезла. Создавалось такое впечатление, что Джим не идет, а преодолевает расстояние между гостиницей и домом Норы вплавь. Запах ржавчины, так похожий на запах свежей крови, преследовал его, хотя Джим пытался обходить окраинные улицы стороной. Но вонь будто въелась в одежду и кожу, заставляя чувствовать себя грязным.
Идти к той, кому он когда-то предложил стать его женой, в таком состоянии было почти неприлично, но Джим все равно пришел.
