Нора открыла практически сразу, будто ждала его визита. Облаченная в домашний халат и с распущенными волосами, она озорно улыбнулась и подмигнула.
– А где кольцо? – весело спросила она. – И не вижу, чтобы ты падал передо мной на колени!
– Хочешь, чтобы все было как в прошлый раз? – усмехнулся Джим. На душе внезапно стало тепло. Тугой комок напряжения, засевший в груди, растворился… растекся по телу, согревая.
– Буду не против. В конце концов, когда мужчина падает к твоим ногам, это приятно! – Не переставая улыбаться, Нора посторонилась. – Заходи. И прощения можешь не просить. Мы уже привыкли к твоим выкрутасам.
– Я так и подумал, – виновато улыбнулся Джим. – Остыл почти сразу, а возвращаться не стал. Мне действительно нужно было побыть одному.
– Так ты зайдешь или будем через порог разговаривать? – Нора тряхнула волосами, и они рассыпались по ее плечам темным водопадом. В груди, шее и ушах стало горячо, и Джим, попытавшись это скрыть, слишком поспешно шагнул вперед, едва не сбив с ног хозяйку.
– Прости… – неловко произнес он.
Нора не обратила внимания на его очередную оплошность. Ее интересовало другое.
– Ты будто горишь. – Она подняла руку и приложила ко лбу Беккета прохладную ладонь. – Лихорадка вернулась?
Джим сжал зубы, чтобы скрыть рвущиеся наружу слова. Но справился, промолчал. Только губы растянул в фальшивой улыбке, которая, впрочем, Нору не обманула.
– Я…
– Ты что-то узнал? – Она убрала руку, и Джим досадливо прикусил губу. Ему хотелось чуть дольше чувствовать ее прикосновение.
– Шейла умерла во сне, – отстраненно сообщил он. – Теперь уже никто не сможет оспорить мое право на наследство Ника.
– И ты этому рад? – Нора покачала головой и пошла на кухню. Кажется, она была разочарована.
Джим двинулся вслед за ней. На столе стояла початая бутылка вина и полупустой бокал. Не спрашивая разрешения, Джим взял с полки еще один и наполнил его.
– Я не говорил, что рад, – произнес он. – Напротив, я бы очень хотел, чтобы несчастная обрела покой по-другому. Чтобы она вернула себе разум. Но случилось непоправимое. Она умерла во сне, Нора. Не мучилась.
Нора взяла свой бокал и бросила на Джима подозрительный взгляд.
– Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, – сказала она. – У тебя такой вид, будто ты только что из Бездны вылез…
– Нора… – Он поставил бокал и, шагнув к ней, схватил за плечи. – Я хочу, чтобы ты знала, что я тогда действительно говорил всерьез… как бы это ни выглядело, как бы ты ни считала, я действительно хотел вытащить тебя со дна. Ты должна блистать, а не тускнеть. Ты не проститутка, а настоящая леди. Сегодня, когда тебя одели правильно, я это понял окончательно. Ты была рождена для того, чтобы украшать этот мир, а не прозябать на дне.
– Очень мило, но я все равно ничего не понимаю. – Нора бросила на него опасливый взгляд, но отстраниться не пыталась. Как будто даже немного расслабилась. – Мы ведь уже говорили об этом. Мне казалось, ты понял…
– Я понял! – Джим медленно провел ладонями по ее плечам, шее… пальцы зарылись в ее густые темные волосы. – Я все понял, Нора. Ты была права. Если бы ты согласилась, нас бы ждала не самая радостная жизнь. Поначалу. Но я… я хочу, чтобы ты знала. Чтобы ты поверила мне сейчас.
– Поверила во что? – спросила она очень тихо. Ее пасмурный взгляд стал почти испуганным. В свете единственной масляной лампы она вся казалась далекой, призрачной. Джим будто бы держал в руках видение.
Мир потускнел, выцвел… потерял почти все свои краски. Реальной оставалась только Нора. Ее запах, взгляд, слегка прерывистое дыхание. Она волновалась, и Джим понимал, что причиной стал его жест. Он все еще зарывался пальцами в ее волосы.
Интимно. По-собственнически. А ведь такое с ней когда-то проделывали несколько раз за ночь. Мешало ли это Норе? Наверняка. За многие годы она привыкла быть бывшей проституткой и не мнила себя чем-то большим. Мешало ли это Джиму? Навряд ли. Сегодня ему уже ничто не могло помешать.
– Если бы у меня было время… – начал Джим и осекся: в горле застрял горький комок. Сглотнув, он продолжил: – Если бы мы с тобой встретились чуть раньше… Ты была бы единственной женщиной, которую я смог бы полюбить по-настоящему.
– Что ты несешь… – начала было Нора, но он не дал ей продолжить. Склонившись, он поймал губами ее губы и начал целовать так, как не целовал еще ни одну женщину в своей жизни. Нежно и требовательно. Мягко и властно. Ласково и жестоко.
Она замерла на несколько мгновений. Но в тот момент, когда Джим уже потерял надежду, ответила. Ее губы стали центром его мира. Запах ее кожи стал спасительным эликсиром, позволяющим заставить время подождать еще чуть-чуть. Еще немного. Пока не закончится этот тягучий, полный сладкой неги поцелуй.
– Не держи меня, – попросил Джим, когда их губы разомкнулись. – Так надо.
– Что? – Она растерялась, а это и было ему нужно.
Слегка оттолкнуть, броситься прочь и закрыть за собой дверь, подперев ее спиной.
– Беккет!
Не сопротивляться. Дать боли захватить себя полностью. Скрючиться, закрыть глаза и…
– БЕККЕТ!
