— Ты держишься вдали от кипения жизни и мало о чём осведомлён, — продолжал вещать Долиш. — А между тем, наука всё чаще уступает в совершенстве решений проблескам человеческих способностей. То ли переселение на другую планету дало отсроченный толчок потенциалу, то ли климат и радиация нам благоприятствуют, но отдельно встречавшиеся прежде гении, начали теперь рождаться пачками, и тот, кто первый захватит этот рынок, обогатится несметно.
То ли я выпил уже изрядно, то ли в словах тёзки старого корсара просматривался известный смысл.
— Ну допустим, — сказал я. — Разумеется, на слово я не поверю, потребую доказательств, ты сможешь их предъявить?
— Если ты подпишешь предварительно соглашение, ты узнаешь намного больше.
Я призадумался. В другое время, отверг бы притязания на мои деньги сходу и напился в своё удовольствие, но сейчас некая тревога царапала сознание. В чём-то Долиш был прав, я держался в стороне от всего, что не касалось моих непосредственных интересов, и намеревался продолжать это делать в будущем, но сам круг внимания расширился, когда кто-то подбросил на порог моего жилища корзину с двумя младенцами. Я начал ближе к сердцу принимать интересы тех, кто слаб и не способен себя защитить.
Опять же и об осторожности забывать не следовало.
— Мне надо подумать, — сказал я решительно. — Да и говорить полезно на свежую голову.
— Давай, только не слишком долго, а то ведь компаньонов для такого выгодного предприятия найти несложно.
— Это верно. Встретимся следующей ночью?
Он демонстративно поморщился:
— Ты мог определиться и раньше, ну да ладно.
— Моё решение — когда хочу, тогда и принимаю, — напутствовал я его удаляющийся затылок.
Едва он уплыл из бара, как ввалилась компания мальчиков и девочек половозрелого возраста вампирского облика, хотя кровосос среди них был только один. Он деловито присматривался к спутникам на предмет, я так понял, дальнейшего потребления.
Иве пришлось заняться ими, но я терпеливо ждал, и вскоре в работе бармена опять наступил относительный затишек.
— Что ты об этом думаешь? — прямо спросил я.
Ива привычно сменила мой пустой стакан на полный. Она не смотрела на меня, наблюдала за посетителями.
— Выглядит грязно, но люди занимаются тем же самым. Если не мы, то кто-то другой разглядит золотую жилу у себя под ногами.
Это да. Делу всё равно дадут ход, и стоя в стороне я ничего не изменю к лучшему. Я отхлебнул противной жижи, вкуса которой уже не чувствовал. Голова варила медленно. Голод отступил, привычно уйдя в себя. Я хотел спуститься вниз, в комнаты, где люди добровольно, когда за деньги, а когда и просто так, делились с нами пищей, но не сдвинулся с места.
Мной овладела томная лень, я даже не пошёл наверх, где в красивых залах показывали представления, и где публика шалела окончательно. Я остался на месте, наблюдать за Ив, неспешно перемещавшейся за стойкой, за людьми, которых несмотря на ночное время становилось всё больше. Рассудок нежился на пьяных волнах, и все смертные казались привлекательными, вампиры — братьями, а сделки — выгодными.
Когда я утомлённо отклеил зад от стула, мир привычно покачивался, радуя постоянством. Я сел за руль флаера и довольно долго созерцал пульт, не в силах понять, что это такое. О том, как полечу, не беспокоился. Во времена моей беспутной жизни на борту приватира сваша ещё не водилось в природе, но мы пьянели от азарта сражений. Мы одержимо шли в бой и побеждали, несмотря ни на что. Вот и теперь справлюсь. И я полетел.
Несколько раз я пытался придумать, как завести нужный разговор, но пока собирался с духом, Джеральд закончил свои дела и свалил на подремонтированном до следующего раза флаере.
Услышав ненавистное имя, я как-то сразу уверился, что это именно тот вампир, которого я знаю, но постепенно начали возникать сомнения. В городе наверняка много кровососов, не могут же они все быть знакомы между собой. Вполне вероятно, что тот Долиш, с которым разговаривал мой хозяин, всего лишь его безобидный служащий. Я ведь даже не знаю точно, шла беседа с человеком или с вампиром. Прислушиваться к чужой телефонной болтовне дело скучное, да и малоинформативное. Я уловил лишь неясные обрывки.
Усиленно занимаясь детьми, я понемногу отвлёкся, но не только поэтому старался делать всё как следует. Джеральд, надо признать, отвалил за меня немалые деньги, сумма, которая требовалась чтобы укрыть от опасности Грейс и Мышку появилась ведь из его рук, точнее с банковского счёта. Я считал себя обязанным существу, которое почти не морщась заплатило так много за ничем непримечательного и ничему полезному не обученного человека, да ещё приставило к достойному, не унизительному делу. Я очень быстро начал принимать горячее участие в ребятах, брошенных по сути на съедение, но выживших вопреки всему.
