Миранда и Долиш разговаривали в соседнем зале, я видел их сквозь широкий арочный проём, соединявший оба помещения, а слышать беседу и вообще не мог, так как вампиры общаются тихо. Собственно говоря, я пялился на туго обтянутую тканью женскую попу, и зрелище это до предела ограничивало мою природную сообразительность.
Миранда была соблазнительной штучкой. Такое призывное, гибко двигающееся тело кого угодно вытряхнет из рамок благопристойности. Вампиры спотыкались на полушаге, когда видели её впервые, что уж там говорить о людях. Вот и я жадно пялился на сочные прелести, поскольку на большее пока рассчитывать не мог и разум мой не успел толком вернуться в рассудочные берега, когда Миранда, улыбнувшись всем и никому, ушла куда-то во внутренние помещения клуба.
Долиш направился прямо ко мне. Я наблюдал за ним рассеянно, поскольку воображение всё ещё занимали соблазнительные изгибы и выпуклости стройного тела ушедшей вампирши, и лишь вяло кивнул в ответ на его напыщенное приветствие.
— Выпьем? — предложил Долиш, но не притронулся к своей порции, когда Ива подала ему стакан, аналогичный тому, что стоял передо мной.
Я рассеянно ждал, когда он соизволит сообщить мне цель встречи, но он молчал. Так мы и сидели как два начинающих некрофила над свежевыкопанным трупом, словно размышляя, стоит всё же попробовать, пока не остыло или дождаться того момента, когда настоящая живая девушка обратит на нас внимание.
Долиш заговорил первым:
— Ты ведь рад будешь сделать выгодное вложение?
Начинается. Нет, я не против, чтобы меня считали простаком: это довольно выгодно, когда не хочешь напоминать людям о старых шалостях, но не до такой же степени! Я обратил на собеседника взгляд в котором смешал кроткое недоумение и умеренное коварство. Я не раз тренировался перед зеркалом, и мог отвечать за результат.
— Почему я? В городе полно вампиров, которые меня богаче.
Так оно и выглядело, кстати, говоря. Я жил в достатке, но каперство не тот род деятельности, где можно заделаться олигархом. По-настоящему везёт единицам, большинство выходит в тираж ещё раньше, чем гибнет, ну и середнячки попадаются. Я предпочитал казаться именно таким.
— Потому что дело, которое я затеял, не только рискованное, но и странно смотрится. Не к каждому пойдёшь с такой идеей, не всякий её поймёт и поднимет.
Это уже прозвучало увлекательно, потому я загрёб свой стакан, чуть стукнул им о посудину Долиша и сделал глоток. Решил, что не разбогатею, так развлекусь.
— Быть может, стоит найти уединённое место и не оповещать весь кабак о сути твоей тайны? — спросил я для порядка.
— Кто нас тут услышит, если разговаривать тихо? Ива в курсе, они с Мирандой тоже участвуют.
Был бы Долиш поумнее, с этого бы и начал. Я теперь слушал гораздо внимательнее прежнего. Перспектива сделать общение с царицей моих грёз более тесным не могла не радовать, кроме того, я доверял деловому чутью Ивы.
— Для начала дай слово сохранить в тайне всё, что мы будем сейчас обсуждать.
Пойти на это стоило, я не вчера родился на свет, понимал, что информация действительно стоит денег и осторожностью пренебрегать не следует, потому без лишних терзаний произнёс требуемые ритуалом слова и принялся ждать продолжения. Мысленно я пообещал себе, что, как всегда, могу и не сдержать слово, если захочу. Вольные профессии учат сообразительности, а понятия о чести делают взаимозаменяемыми.
— Я хочу открыть магическую школу, — сказал Долиш.
Нельзя такие вещи говорить сразу в лоб, я едва не подавился свашем, откашлялся, гадая про себя: перегрелся мой визави на солнце или непоправимую травму его рассудку причинило чтение. Сам я книжками не увлекался, вранья хватало на работе.
— Роджи, ты сам слышишь, что несёшь?
— Поверь, Джеральд, в том, что я говорю есть рациональное зерно.
— Ну так подай мне его на блюде, пока я не расклевал тебе макушку! — сказал я сердито, дожидаясь, когда уймётся жжение в горле.
Если Долиш действительно намеревался говорить о делах, мне не следовало хлебать пьяное зелье. Выпил немного, а голова уже закружилась. Забирала эта штука качественно.
— Ты ведь в курсе, что у нас на планете есть множество заведений где готовят разного рода специалистов из проданных родителями детей.
Я об этом слышал, но держался подальше от подробностей. Даже вампиру иные вещи тошно осознавать.
— Я не одобряю саму систему, — сказал на всякий случай.
— Это её не отменит, — возразил он. — Никто не запрещает тебе быть добрым злодеем. Детей ведь можно холить и лелеять, а не только держать на хлебе и воде, варьируя телесные наказания. Если дело пойдёт как надо, мы можем давать способным и усердным долю участия в нашем предприятии.
— Долиш, если отвлечься от детей, мы говорим о магии. Люди, конечно, глупы, но не до такой же степени, чтобы приманивать их денежки столь жидкой идеей.
— Во-первых, до такой, во-вторых, я имею в виду магию, с которой мы уже столкнулись и будем отныне встречаться с ней всё чаще. Я говорю о том, что в нашем мире начало рождаться много детей с особенными талантами.
— В смысле?
