Вампир тащил меня едва не согнув пополам, всё же я успел заметить, что главный пошёл не за нами, а вглубь дома и теперь только вспомнил о доверенных моему попечению детях. Я снова попытался вырваться, но получил несколько жестоких ударов от которых перехватило дыхание, ослабели конечности, и как ни жгли меня отчаяние и стыд не мог сопротивляться увлекавшим меня прочь рукам.
Ещё недавно всё складывалось так хорошо, и вот мы вновь ввергнуты в ад, только на этот раз исчерпались резервы защиты. Спасения нет, или всё же есть надежда? Вампир? Что я ему, случайный человек, но похищение детей, да и меня тоже способно его разозлить. В приватиры вряд ли идут индивидуумы, спокойно относящиеся к покушению на их собственность. Добытое трудом и риском достояние обретает особую ценность.
Мысли мелькали в голове, надежда вспыхивала и гасла, как проблесковый огонь маяка, а временами все ясные и смутные соображения сметала боль.
Дорожка промелькнула как в бреду, потом меня перекинули через калитку, где я снова попытался вырваться или хотя бы закричать, но опять ничего не вышло, зато последовало наказание за строптивость. Я и не знал, что бывает в мире такое страдание, тело буквально прошило нестерпимой мукой, а потом воспалённый разум накрыла тьма. Видимо, я окончательно отрубился.
Для начала я завернул в палату, где оформил нужные документы и оставил тщательные распоряжение по их поводу. Переменчивое счастье приватира научило не затягивать с выполнением обязательств и чтить закон, если нет особой нужды его обманывать. После я поехал в порт, где изучил регистрационные журналы и забрал оставленные для меня послания. Там сладко пахло прошлым. Я вздохнул, но опять же отправился не в клуб, а во дворец.
Правитель как раз принимал. Хотя я редко слоняюсь вокруг тронов, совершенно игнорировать владыку всех вампиров не мог, к тому же он хорошо ко мне относился и очень любил слушать рассказы о приключениях пиратов и любовные откровения о коротких портовых романах. Славный малый был наш Роберто Первый.
Я редко об этом вспоминаю, но происхожу из весьма знатного семейства, а учитывая мои заслуги перед отечеством, мне ещё и титул пришпилили к и без того громкому имени. Так что зовусь я теперь полностью Гарольд Гораций Тенебрис-Алис лорд Вентум.
Я в целом понимал комиссию по награждениям. Гораздо дешевле сделать вампира или человека графом или маркизом, чем отсчитать ему энное количество денежек в качестве премии за немалые заслуги, так что моё дворянское происхождение пришлось как нельзя кстати. Титул ничего не стоил, и комиссия была свято убеждена, что корону к нему новоявленный лорд купит сам, даже если для этого придётся вывернуть карманы. Я из чистой вредности ограничился весьма скромной побрякушкой, так что тогдашний наш правитель Симвел, в день моего представления ко двору в новом звании, шепнул, вежливо пожимая руку:
— Ну и жадина ты, Джерри!
— А они — нет? — ответил я сердито.
На тот мы и разошлись, вполне довольные друг другом.
С тех пор утекло немало воды. Поскольку титулом я не сверкал, жил более чем скромно, нынешнее моё окружение и знать не знало обо всей этой дребедени. В клубе хватало просто имени, а уж на охоте — тем более.
Вот кстати, не мешало бы. Роберто не любил, когда к нему являлись голодными, потому я сделал крюк, заскочил в подходящий район и подзаправился кровушкой какого-то парня, оставив его приходить в себя от слабости на парковой скамейке. Судя по двум кошелькам с чужим запахом в его карманах, промышлял он кражами, и когда тут, в тиши, оберут ненароком его самого, мировая справедливость не пострадает, если вообразить, что меня вообще заботят такие вещи.
У резиденции царило вялое оживление, я оставил флаер на стоянке и вошёл в парадную дверь. Слуги меня не узнали, потому пришлось нацепить и оставить на виду браслет, которые в непарадные дни заменял главный символ знатности. Смотрели по-прежнему подозрительно, но задержать не посмели. Я поднялся в главный зал. После официальной трескотни, занявший к счастью не более пятнадцати минут, правитель вышел в народ и принялся бродить от группы к группе гостей, демонстрируя, какой он у нас демократичный и любезный.
Я взял с подноса бокал, чтобы походить на смертных, коих толклось в зале куда больше, чем вампиров и принялся ждать своей очереди, присматриваясь к некоторым знакомым персонам. Ради того, чтобы послушать сплетни и понюхать атмосферу я сюда и явился. Понимаете, мне пришло в голову, что предприятие, в которое намеревались втравить, имеет куда больший размах, что я предполагал вначале, а увидеть и оценить подлинно заметные фигуры проще всего было именно в этом зверинце. Роберто любил устраивать вечера и приёмы, потому что не прочь был и сам покрасоваться на публике, и охотно прощал эту слабость другим.
