— Разумеется, Виола! Беспокой его разгул противодетной преступности, принял бы меры. Я всегда так делаю, когда возникают заботы, не вижу почему у других мозг должен быть устроен иначе?
— Тогда зачем мы ездили? — спросил я.
— Наверное, я хотел убедиться в правильности принятого решения, да и время свободное нашлось.
— А нам ты скажешь, что собираешься предпринять?
— Давай дома поговорим. Я устал и намерен для начала как следует отдохнуть.
Я решил, что это справедливо. Вампир спокойно лежал в кресле, а внутри, наверное, плыл на волнах нешуточного страдания. Я и представить не мог, что он чувствует, но случалось прежде видеть, как страшно раздавливает зависимых людей абстиненция. Бороться с тем, что сам в себя подселил — нелёгкая задача и как конкретно решал её вампир, я не знал, но его уверенность чувствовал, и она постепенно передавалась мне.
Когда мы приехали, Джеральд вытек из машины странной манерой неравномерно загустевшего студня, поморщился и снова приложил к виску жетон, пока его другую ладонь исследовал сканер замка.
Грейс поглядела на нас обоих и увела Мышь на кухню готовить обед. Поскольку дочка ушла без возражений, я понял, что мне дали добро на продолжение разговора.
Джеральд уселся за пульт в гостиной и принялся изучать поступившие в наше отсутствие сообщения. Коротко глянув в мою сторону он как будто не возразил против того, что я с ним остался и, пока я размышлял, как бы половчее сформулировать вопрос, чтобы поменьше мучить и без того страдающего вампира, заговорил сам:
— Борис, ты свободен уйти, но ты остаёшься, потому что понимаешь: за порогом может ждать как счастливая безоблачная жизнь, так и новый виток неприятностей. Мы об этом уже говорили, не так ли?
— Да, но каким способом мы можем изменить ситуацию? Ничего не закончилось. Я понимаю, что с Долишем ты справишься, но сам говорил: придут другие.
— Игреневые жеребчики — это да. Борис, с вампирами я уж как-нибудь договорюсь, а вот что делать с людьми? Точнее с порядками, которые позволяют вполне законно превращать смертных в объект торговли. Почему ты думаешь король Оливер не счёл возможным углубляться в нашу заботу? Да потому что, если разобраться беспристрастно, моя команда, спасая детей от неволи, формально нарушила закон, в то время как рабовладельцы действовали в согласии с ним. Да удалось бы местами к ним придраться по мелочи, но не более того.
— И что же делать? Бежать с планеты?
— Ну или так, или поменять закон. Я не вижу другого выхода. Здесь неприятно жить потому что вся система ценностей построена на насилии. Детей считают товаром и потому взрослые плодят лишних. С этого началось перенаселение, а не с пристрастия смертных к сексуальным утехам. У тебя вот всего одна дочка, потому что ты желал получить именно наследника, родную кровь, а не объект для пополнения кошелька. Ты предпочёл продать себя, а не её.
— Но король не захотел нас слушать.
— Я на него и не рассчитывал. Ему удобно, он пригрелся на тёплом месте и полагает, что остальным следует делать то же самое, но есть и другие люди, причём достаточно близко к власти, и у них имеется желание перемен. В клубе я пробыл несколько минут, хотел лишь посмотреть на бывших приятелей, а так-то провёл ночь куда более плодотворно, чем ты, наверное, полагал. Встретился кое с кем и переговорил о наших общих заботах.
Значит имелись у него связи и в высоких сферах, я не ошибся.
— То есть, ты действительно не рассчитывал, что из аудиенции выйдет толк.
— Да. Я хотел ясно представлять, что за человек торчит на троне и до какой степени население может на него полагаться.
— И как ты сможешь на него надавить?
Джеральд поглядел на меня с любопытством, хотя даже головы не повернул, сберегая, как видно, покой, и я вновь с раскаянием подумал, что пристаю с разговорами, когда его должно быть терзает мука, мышцы скручиваются в бессильно попытке заполучить стимулятор, дёргаются в судорогах нервы. Не стоило затевать беседу, я ничем не мог помочь, поскольку не ориентировался в хитросплетениях интриг, влияний и судеб, что окружают любую власть как паутина мизгиря.
На ум пришла только одна здравая мысль:
— Джеральд, если ты хочешь есть…
— Нет. В рейдах приходилось довольствоваться малым, так что я привык к скудному пайку, да и подкрепился между делом, надеясь, что кровь поможет справиться с тем, о чём ты и так осведомлён. Не вышло. Ну и ладно. Всегда надо иметь запасные планы, и они у меня есть. Виола, что случилось?
Я повернулся, оказывается, и не заметил, как вошла Мышь, а увидев её сосредоточенное личико понял, что грядут неприятности. Дочь, замерев было на пороге, бросилась вперёд, но не ко мне, а к Джеральду, прижалась к его плечу, требовательно заглядывая в лицо. Сейчас она походила на обычную испуганную малышку, но нормальные дети всё же ищут защиты у родителей.
— Твой дом, правда, надёжный?
— Вполне.
Джеральд посмотрел на меня, кажется, он тоже ничего не понимал, но Мышь настойчиво дёрнула его за рубашку.
— Потому что, если он слабый, нам надо бежать.
