Пока экипажи устраивали позиции, Соколов и командиры взводов готовили карточки ведения огня. Каждая боевая машина получала основной сектор обстрела и пару-тройку дополнительных. Непременно обозначалось и так называемое мертвое пространство, в пределах которого танк не мог поражать цели.
Вычерчивались схемы позиций. С помощью сетки биноклей и оптических прицелов определялись углы и расстояние до ориентиров. В бою некогда будет думать об этом, примериваться и прикидывать свои возможности. Вести огонь надо наверняка, поражать цели с первого выстрела. Потом эти схемы согласовывались с артиллеристами, минометчиками, пулеметчиками, бронебойщиками. Алексей видел, как горели радостью глаза бойцов и командиров, узнавших, что им на помощь пришло танковое подразделение.
К полуночи сектора обстрела были согласованы, внесены изменения в планы действий других подразделений. Взводные отправились к своим танкам. Они хотели помочь экипажам, убедиться в том, что окопы будут подготовлены в срок, а люди получат отдых, пусть и небольшой.
Алексей отправился в обход своих позиций. Он видел, что люди буквально падали от усталости. Требовалось подбодрить танкистов, но и работа должна была быть сделана так, как положено. От качества окопа, подготовленного заранее, в немалой степени зависит эффективность огня орудия и пулемета. Машина и экипаж должны быть надежно защищены. Окоп тупиковой формы имеет один срез, сквозной – два. Их надо устраивать так, чтобы танк мог быстро покинуть свою позицию, сменить ее на другую или незамедлительно атаковать противника по приказу командира.
– Ну и как вы тут? – Соколов приподнял брезентовый полог и забрался под танк, к своему экипажу.
Логунов приподнялся на локте и тут же ударился головой о днище машины. Танкисты подвинулись, давая возможность улечься на брезенте своему командиру роты. Печка хорошо согревала небольшое пространство. Под полог не задувал холодный ветер. Его края были хорошо присыпаны землей.
– Подготовка позиции закончена, товарищ лейтенант, – доложил командир танка. – Карточка ведения огня заполнена. Экипаж отдыхает. Не успели мы отрыть блиндаж до конца. Если фрицы дадут такую возможность и начальство не дернет нас в другое место, то закончим завтра. Михалыч вон и лапника натаскал уже. Жердей мы запасли на перекрытие.
– Хорошо, отдыхайте, – сказал лейтенант. – Нас поставили на довольствие. Бочкин и Омаев, к восьми утра быть на кухне с котелками. Получить НЗ. После завтрака, Василий Иванович, поработайте с Омаевым с ориентирами на местности. Бочкину и Бабенко доделать блиндаж. Неизвестно, сколько нам здесь торчать придется.
Коля Бочкин поплотнее запахнулся в брезент и полюбопытствовал:
– А что, товарищ лейтенант, не слыхали вы, будут какие-то подвижки на нашем участке? Долго ли нам тут оборону держать. Пехота говорит, что и осень простояли, и зиму просидели на этой высотке. Немцы чего только не придумывали, чтобы взломать оборону, а все впустую. Людей в этих местах полегло столько, что аж страшно подумать.
– Я вам вот что скажу, ребята. – Соколов кивком поблагодарил Бабенко, протянувшего командиру кружку горячего сладкого чая. – За все то время, которое прошло с начала войны, Красная армия выполнила две важные задачи. Мы удержали Москву, не сдали ее врагу, отбросили его от стен столицы. После этого нам стало понятно, что фашистское руководство уже не строит грандиозных планов по захвату Москвы. Они ведь рассчитывали, что покончат с нами и с нашей армией еще в сорок первом. А не получилось у них. Вы ведь понимаете, что для продолжения войны врагу нужна нефть. Это и бензин, и дизельное топливо, и машинное масло, и многое другое. А ресурсы у противника кончаются. Фашисты кинулись на юг, к каспийской нефти. Мы сковали их под Сталинградом, не пустили на Кавказ. Еще у врага был план с помощью финнов захватить Мурманск и Архангельск, лишить нас северных портов, через которые к нам идет помощь союзников, в том числе оружие, боеприпасы, техника, медикаменты. Мы с вами сковали врага здесь, не даем ему возможности перебросить силы на юг и на север. Основные направления его ударов остались без резервов. Вот что творится сейчас на этих рубежах! – Соколов замолчал и с наслаждением отпил из кружки, согревая ладони о горячий металл.
Логунов по пояс выбрался из-под брезента и принялся за изготовление козьей ножки. Он вытащил из нагрудного кармана кусок газеты, насыпал на него махорку из кисета, быстро свернул самодельную папиросу.
Василий Иванович закурил, глубоко затянулся и со вздохом добавил:
– Значит, мы тут занимаемся нехитрым делом – перемалываем группу армий «Центр». Так получается? Они на нас, мы отбиваемся. Немцы затихают, думают, как лишние дивизии перебросить на юг или на север, а мы сразу начинаем атаковать. Теперь уже они обороняются. Почему бы и нет? Просто и эффективно. Мы все время создаем видимость, что вот-вот начнем грандиозное наступление.
– А тем временем… – глубокомысленно добавил Бабенко, но тут же замолчал и глянул на товарищей с добродушной усмешкой.
