Заняться устройством блиндажа экипажу не удалось. Танкисты сидели на брезенте в окопе и доедали горячую кашу, принесенную с полевой кухни в котелках, когда загудел сигнал полевого телефона, стоявшего в переднем люке.
Омаев тут же снял трубку.
– «Зверобой» на связи, – сказал он, выслушал ответ и сразу сказал Соколову: – Вас, товарищ лейтенант. С командного пункта полка!
– «Третий», я «семерка», – схватив трубку, с тревогой в голосе проговорил Алексей.
– Навостри уши, «семерка», – послышался голос Студенцова. – Воздушная разведка доложила, что немцы накапливаются в балке между ориентирами восемь и двенадцать. Там три твоих сектора.
– Сколько времени прошло после доклада авиаразведки? – сразу же задал вопрос лейтенант.
– Понимаешь! – заявил командир полка и одобрительно хмыкнул. – Двадцать минут. За это время многое могло измениться. Гул моторов гасят низина и деревья. Звук рассеивается. Я полагаю, что атака будет не по одному направлению.
– Понял вас, «третий». К бою готов!
Да, его танковая рота и в самом деле была готова к бою.
На рассвете, когда экипаж командирского танка еще спал, Соколов прошел по позициям, выслушал доклады взводных командиров, еще раз осмотрел позиции. В своих подчиненных он был уверен. Опыта им хватало, не новички. Вся подготовка была проведена именно так, как и положено.
Соколов положил перед собой на бруствер карту и стал снова сверять ориентиры на местности и символы, обозначенные на ней.
«Майор был прав, – подумал он. – Если немцы выйдут из низинки между теми ориентирами, которые назвал Студенцов, то у них будет возможность атаковать высоту минимум по двум направлениям. Одно как раз на позиции моих второго и третьего взводов, второе общим направлением на центр, на позиции, расположенные перед командным пунктом полка. А если сегодня враг окажется хитрее, не все свои силы бросит в этом направлении? Левее густой молодой ельник, весь в снеговых шапках после позавчерашнего снегопада. Вчера немцы обстреливали высоту, но серьезной атаки не было, так, какая-то вялая попытка».
Соколов приказал Омаеву переключиться на связь с ротой.
Он передал сообщение Полетаеву и Шурыгину, потом вызвал командира первого взвода Орешкина и сказал:
– «Одиннадцатый», я «семерка»! Будь внимателен, роток на замок. Когда начнется выступление ансамбля песни и пляски, ты только смотри. Твое место в ложе, в партер не лезь, пока не позову. Понял меня?
– Так точно, «семерка»! Все понял!
«Ну и отлично», – отсоединяя кабель, подумал Соколов.
Атака началась через двадцать минут. Двенадцать вражеских T-IV показались из низинки и сразу, выбрасывая черные клубы выхлопных газов, форсируя моторы, стали разворачиваться в боевой порядок. Следом за ними шли бронетранспортеры с пехотой. Танки с коротких остановок открыли огонь по позициям полка. Почти беспрерывно били их курсовые пулеметы. С лобовой брони транспортеров окопы, занятые красноармейцами, поливали пулеметы. Через пару-тройку минут в атаку пошли еще десять танков T-III.
Огонь немцев был скорее психологическим. С такого расстояния вести прицельный огнь по замаскированным позициям практически невозможно.
Молчали и советские пушки, замаскированные на высоте. Семидесятишестимиллиметровки и танковые орудия начнут работать, когда немцы подойдут на восемьсот метров. Наибольшая эффективность стрельбы сорокапяток по бронированным целям проявлялась на расстоянии до пятисот метров. Расчеты противотанковых ружей всегда открывали огонь еще позже, когда немцы оказывались в паре сотен метров от них.
Алексей ждал приказа на открытие огня, поскольку его танки являлись крайне важным элементом общей системы обороны высоты. Время замерло, вытягивало все жилы. Соколову хотелось поскорее вступить в бой, но он давно научился справляться с собой. Неразумная торопливость – плохой помощник на войне. Только самообладание, умение отбросить в сторону все, что не поможет тебе выполнить боевую задачу.
Вот и пришел долгожданный приказ.
Соколов тут же велел Омаеву продублировать его всем танкам роты. Вот и все. Теперь его подчиненные сами будут выбирать цели и поражать вражеские машины.
Тут же открыли огонь и две семидесятишестимиллиметровые пушки. Выстрелы были точными. Замер на поле перед высотой один танк, встал как вкопанный второй, полыхнул огнем из моторного отсека третий.
Гулко и звонко били танки из окопов, ночью оборудованных на высоте. При солнечном свете выстрел танковой пушки не так легко различить. Соколов знал, что немцы сейчас напряженно пытаются понять, где расположены наши огневые точки.
Т-IV заметно сбавили скорость, пропустили вперед маневренные легкие танки и бронетранспортеры, продолжали поддерживать их огнем пушек. Осколочно-фугасные снаряды разрывались на высоте. В небо взлетали фонтаны земли и грязного снега в сполохах огня.
