По еле заметным шевелениям верхушек деревьев, которые, видимо, задевали немецкие танки, приметной сизой дымке выхлопных газов, поднявшейся над низиной, ему было понятно, что враг близко, он снова готовится к атаке.
Лейтенант взял из рук Руслана шлемофон и приложил его к уху. Взводные докладывали о готовности к бою. Танки повреждений не получили, личный состав уцелел.
– Слушай мою команду! – заявил Соколов. – Огонь наверняка, повзводно, по тяжелым машинам.
Командиры поняли, чего он от них требовал.
Эту тактику Соколов применял уже не впервые. Его танкисты будут сейчас вести огонь взводом по одной цели. Постоянный прицел танковой пушки – восемьсот метров.
Немецкие машины двигались к высоте на небольшой скорости, маневрировали, объезжали своих собратьев, подбитых ранее, выбирая ровный рельеф. Таким вот манером до подножия высоты они будут идти минут пять, а то и все десять.
Даже если целиться как на полигоне, делать в минуту лишь один выстрел, то это гарантированные три снаряда в минуту в один вражеский танк. Так можно с уверенностью, надежно поразить пятнадцать фашистских машин силами одной только его роты. Таких потерь противник не выдержит.
Артиллеристы и бронебойщики добавят. Они тоже подобьют часть легких танков и бронетранспортеров.
– К бою!
Из-за кромки балки снова стали выползать фашистские танки. Но их тактика теперь изменилась. Бронированные машины не ринулись вперед к высоте, стали растягиваться по краю балки в одну линию. Они вытянулись в линию, встали и открыли огонь по высоте осколочно-фугасными снарядами. Видимо, предыдущая атака позволила немцам засечь расположение огневых точек полка. Девять танков Т-IV медленно пошли вперед, но тут же снова остановились и продолжили вести огонь.
Следом за ними на поле боя выползли легкие танки. Они тоже вытянулись в линию, тоже открыли огонь по позициям обороны.
«Мы так долго не выдержим, – подумал Соколов. – Они в конце концов выбьют всех бронебойщиков, выведут из строя артиллерию».
Немцы наконец-то пошли вперед. Восемнадцать танков, десяток бронетранспортеров катились медленно, расстреливали склоны высоты из пушек и пулеметов. Пехота двигалась следом за ними, надежно прикрываясь броней. Расстояние до противника, судя по ориентирам, составляло сейчас километр двести пятьдесят метров.
– Омаев, передай всем, открыть огонь! – повернувшись к командирской машине, крикнул лейтенант.
Чеченец кивнул и исчез в люке.
Через несколько секунд звонко стали бить танковые орудия.
Соколов смотрел в бинокль, пригибался, когда рядом ложился вражеский снаряд, и приговаривал себе под нос:
– Ничего, ребята, мы за броней. Нам осколки и близкие разрывы не опасны. Мы на себя вытянем фашистов, пушкарям нашим поможем. Они потом наверняка без промаха ударят.
Сразу два танка загорелись, но продолжали по инерции идти вперед. На фланге встал еще один, потом еще пара. Легкие танки увеличили скорость и возглавили атаку, но три из них тут же полыхнули.
Пехота залегла, но немецкие командиры немедленно стали поднимать своих солдат. Те снова встали в полный рост, стреляя на ходу, вышли из-за брони и направились к высоте. Их прикрывали пулеметы бронетранспортеров, двигавшихся наравне с ними. Танки держались сзади.
Заговорили сорокапятки, пальнуло орудиеЗИС-3. Вниз с линии окопов зло стали бить пулеметы, защелкали ружейные выстрелы, им вторили бронебойщики.
Соколов снова не столько расслышал, сколько по другим признакам понял, что огонь полка ослабел. Потери все же были ощутимыми.
«Эту атаку нам наверняка удастся отбить, – подумал лейтенант. – А следующую? Еще одна такая атака, очередной огневой шквал, и остатки полка фашисты сомнут, раздавят. А в танках моих скоро начнут заканчиваться боеприпасы. Их нужно пополнить».
Немцы оставили на поле боя восемь танков и четыре бронетранспортера и снова стали откатываться, устилая снег черными телами.
Алексей приказал прекратить огонь. Боеприпасы, пока нет сведений о сроках их пополнения, придется экономить, беречь огневую мощь для отражения новой атаки врага.
– Командирам взводов ко мне! – приказал Соколов и опустил гудящую тяжелую голову на руки.
«Нужно решение. Ведь у меня танки, а не артиллерийское подразделение, – размышлял он. – Необходимо что-то придумать и предложить Студенцову. Майор лучше меня понимает, что силы его полка на исходе».
– Ну, разведчик, давай, рассказывай! – заявил Студенцов и хлопнул по плечу старшину Ахлупкина, сидящего за столом.
Этот плечистый боец, воевавший еще в Финскую и оставшийся потом в армии на сверхсрочную, расправил густые усы, солидно откашлялся, провел пальцами по карте, расстеленной на столешнице, в задумчивости сдвинул брови и наконец-то проговорил густым басом:
