Строки устава, впитанные лейтенантом с потом и кровью, предписывали членам экипажа ни в коем случае не бросать технику, поврежденную в бою. Они должны были любой ценой вернуть машине боеспособность или принять меры к ее эвакуации в наш тыл.
Гортанные крики и две сухие очереди из немецких автоматов выгнали все эти мысли из головы Алексея. Несколько пуль звонко ударили в броню, другие с шелестом зарылись в снег неподалеку от Соколова.
Омаев тут же развернулся вместе с пулеметом и дал длинную очередь. Несколько солдат поспешно упали в снег и стали расползаться, пытаясь охватить танк и пулеметчика полукольцом. Ударили еще две короткие очереди. Один фашист уткнулся каской в снег и замер.
– Все целы? – крикнул Соколов.
– Да, целы! – гаркнул в ответ Логунов. – Чуть-чуть не зацепило. Чтобы гусеницу натянуть, нам в полный рост вставать надо. Откуда эти гады приползли? Надо же, заметили нас эти паскуды.
Соколов не стал отвечать на это, прицелился, дал очередь из автомата и свалил гитлеровца, самого близкого к поврежденному танку. Остальные тут же развернулись в сторону лейтенанта и открыли огонь. Алексей отполз назад, перекатился на три метра вправо, сбросил темный шлемофон, чтобы тот не выдавал его на грязном, но все же относительно белом снегу.
Теперь главное состояло в том, чтобы удержать немцев дальше сорока метров. Иначе они просто забросают танкистов гранатами. Он снова выстрелил по немцам, которые пытались ползком обогнуть его слева.
От танка донеслись автоматные очереди. Это вступили в бой Логунов и Коля Бочкин. Хлестко бил и пистолет Бабенко. Но потом Логунов, видимо, запретил ему тратить без толку патроны. В таких условиях попасть в цель было практически невозможно. Пистолет мог пригодиться чуть позже, если немцы, конечно, подойдут вплотную. Шмайсеры дали еще несколько очередей. Им отвечали «ППШ».
Тут Соколов вдруг понял, что пулемет Омаева не стреляет. Он повернул голову, чуть приподнялся, но тут же две пули пропели низко над его головой. Еще одна зарылась в снег рядом с его плечом, обдав лицо снежной крошкой.
«Неужели меня ранили? Только не это! Без пулемета нам тут не удержаться».
Алексей хотел крикнуть Логунову, чтобы тот узнал, что с Русланом, но не успел. Справа, гораздо правее немцев, лежавших в снегу, вдруг поднялся чеченец с пулеметом в руках. Он держал его у пояса и открыл огонь по врагу, поводя стволом из стороны в сторону. Немцы закричали. Кто-то из них вскочил на ноги, пытался убежать, но его мгновенно свалили автоматными очередями.
Омаев снова упал в снег. Грохнули еще несколько выстрелов, и наступила тишина.
– Работаем, быстро взялись за гусеницу! – послышался голос Логунова. – Командир, у нас порядок! Чисто на горизонте! – громко выкрикнул он.
Омаев шел к танку, нес на плече пулемет и волок за собой мешок с дисками. Лейтенант вскочил на ноги и бросился к нему, не забывая посматривать по сторонам. Но в снегу лежали только убитые немцы.
– Как ты, Руслан? Цел?
– Так точно! – с улыбкой ответил танкист. – Они решили, что самые хитрые! А я мешок оставил, чтобы фрицы думали, что я там убитый лежу, отполз и сбоку к ним зашел. Оттуда они все как на ладони были видны.
– Молодец! – заявил Соколов и хлопнул парня по плечу. – Проявил находчивость. Давай снова на позицию. Ребятам надо закончить работу. Потом уйдем к своим.
Но со стороны вражеских позиций кто-то, видимо, наблюдал за событиями, разгоравшимися возле поврежденного советского танка. Группа, посланная для захвата боевой машины и экипажа, погибла. Но немецкий командир решил любой ценой не дать танкистам уйти и спасти «тридцатьчетверку».
В воздухе снова повис все тот же свист подлетающих мин. Первые же разрывы, грохнувшие неподалеку, опять заставили экипаж повалиться в снег. Звонко ударили по броне многочисленные осколки. Бабенко решительно поднялся, но близкий разрыв и сильная рука Логунова швырнули его на землю.
Мины ложились все ближе. В воздухе запахло кислятиной от сгоревшей взрывчатки. На головы танкистов летели снег и мерзлые комья земли.
Соколов выждал момент затишья, броском преодолел расстояние до танка и упал рядом с ним.
– Давайте все под машину, – откашлявшись, проговорил он. – Станем вести наблюдение из-за гусениц и между траками. Не будут же они вечно стрелять!
Близкий разрыв заставил всех уткнуться головами в снег. Коля Бочкин, подталкиваемый Логуновым, первым полез под днище танка. Со звонким стуком в гусеницу ударился осколок мины и застрял там, между звеньями трака. Танкисты заползли под спасительный корпус танка. Последним туда кое-как протиснулся Омаев, волоча за собой мешок с дисками.
– Товарищ, лейтенант, может, наших вызвать? – сказал он. – Они же не знают, что нас тут фрицы прижали.
– Минометную батарею подавить надо, – недовольно проворчал Логунов. – Она тут, за бугорком.
– Для этого гаубицы нужны, – заявил лейтенант и покачал головой. – Или свою минометную батарею придется подтащить. Хрен их достанешь даже с высоты. А у нас там одни сорокапятки остались. Омаев, давай связь! Логунов, к пулемету!
