– Стой, Бабенко! – сказал Соколов по ТПУ, одновременно поднял руку, приказывая всему подразделению сделать то же самое. – Омаев, радио на волну полка. Ждать команды!
Рота встала, грозные машины замерли, но их двигатели продолжали работать.
Грохот, доносившийся с обратной стороны высоты, говорил не только о том, что немцы перенесли огонь в глубину обороны полка. На поле перед высотой теперь наверняка появились вражеские танки.
Алексей приложил к глазам бинокль и стал осматривать реку. Он искал ориентиры, которые были отмечены на карте с помощью старшины-разведчика. Вот сгоревшее дерево на высоком берегу, чуть вправе – два сгнивших бревна от моста, когда-то построенного тут. Сломанная береза, старое колесо от телеги возле ее комля. Немецкий обгорелый мотоцикл, лежащий тут еще с лета.
В небо взлетели две красные ракеты. Соколов поднял голову и проводил их взглядом. Все, это сигнал, поданный с командного пункта полка. Он означал, что немцы пошли в атаку на высоту. Огневой вал сместился дальше, в тыл.
«При хорошем темпе вражеским танкам не более пяти минут хода до первой линии наших окопов, – подумал Алексей. – Кажется, все рассчитано правильно. Отступать и размышлять на эту тему поздно. Теперь нужно действовать точно по плану. Если все получится, то остатки полка и моя танковая рота нанесут наступающим гитлеровцам такой удар, что охота атаковать высоту у них пропадет надолго. По крайней мере, до тех пор, пока они не подтянут сюда новые резервы. Если контратака не получится, то… на войне как на войне. Но думать нужно только о победе, иначе нельзя. В бой стоит идти только с такими мыслями!»
– Всем, я «Зверобой»! Делай как я!
Танк пошел вперед, набирая скорость. Рядом шла машина командира первого взвода Орешкина. Соколов изобразил ладонями коридор и сделал знак младшему лейтенанту, чтобы тот внимательно смотрел на ориентиры при переправе. Танки, выбрасывая из-под гусениц комья мерзлой земли, понеслись к реке по низкому заснеженному берегу.
Соколов прижимал к горлу ларингофоны, но молчал, не подавал никаких команд. Он понимал, что в эфир сейчас выходить не стоит. Это будет слишком уж опасно. У фашистов очень хорошее техническое оснащение. На них работает промышленность всей покоренной Европы, в том числе и радиотехническая. У немцев в линейных частях тоже далеко не все танки радиофицированы, но во время наступательных операций, штурма важных пунктов обороны они усердно слушают наши переговоры и сразу поймут, что их контратакует танковое подразделение.
Танк Орешкина вошел в воду хорошо, практически идеально между двумя ориентирами. Танк не сбавлял скорость. Ствол пушки был поднят под максимальным углом. За ним, выдерживая интервал, положенный при форсировании мелких рек, двигалась вторая машина его взвода.
Соколов обернулся и увидел, что танк Шурыгина, идущий за «Зверобоем», вдруг резко накренился. Одна его гусеница ушла под воду. Взревел мотор. Машина с трудом выбралась из западни и выровнялась. Старшина повернулся и стал делать рукой отмашки вправо, требуя, чтобы все прочие танки не шли по его колее.
Но механики-водители сами все видели и поняли правильно. Они чуть-чуть, всего на полкорпуса забирали вправо и вели свои машины на предельной скорости.
Хрустнул под гусеницами прибрежный ледок. Первые два танка взревели моторами и полезли в гору, на берег речушки.
Алексей стиснул зубы, старался сдерживать эмоции, не поддаваться панике. Вдруг сейчас выяснится, что они форсировали реку и вышли во фланг наступающей немецкой части слишком рано или чересчур поздно. Нет, сигнал был получен вовремя, движение рота начала вовремя. Все происходило так, как он и рассчитывал. Надо сохранять хладнокровие, увидеть поле боя, оценить положение и атаковать фашистов!
Два танка поднялись на ровное место и сбавили скорость. Остальные машины получили возможность догнать их и развернуться в боевой порядок.
Бурное ликование едва не захлестнуло лейтенанта с головой. Все получилось так хорошо, как он и мечтать не мог! Головные немецкие танки находились всего в сотне метров от первой линии окопов стрелкового полка. Все прочие шли в атаку, отставая на триста метров, двигалась пехота. Солдаты то падали, то снова поднимались в полный рост. Немецкие танки били по нашим окопам, не переставая. Без устали работали курсовые пулеметы, заливали позиции полка волнами пуль.
Алексей представил себе немецкого командира, который видел слабое сопротивление, падение интенсивности огня защитников высоты. Однако этот самодовольный фашист еще не заметил, что советские танки вышли ему во фланг. А вот с командного пункта стрелкового полка без труда можно было разобрать, что рота Соколова вышла на рубеж атаки.
На высокий берег выбрались уже четыре машины. «Зверобой» вступил в бой первым. С расстояния в каких-то триста метров Логунов запросто вогнал бронебойный снаряд прямо в борт ближайшего немецкого танка. Еще три выстрела последовали буквально один за другим. Две вражеских машины остановились, еще одна вспыхнула от попадания снаряда в мотор.
