Алексей поднял руку с белым флажком и круговым движением отдал приказ. Качнулись и пошли вперед «тридцатьчетверки», со скрипом потащились волокуши, соединенные попарно за каждым танком.
Впереди все грохотало и горело, дым стелился по белому снегу, оставлял на нем черные полосы копоти. Пехотные батальоны то ложились, то снова поднимались в полный рост.
Соколов посмотрел влево, на танк лейтенанта Полетаева, шедший рядом, потом обернулся и глянул на волокуши, тащившиеся за «Зверобоем» Все пока шло хорошо. Бойцы держались уверенно, лежали на боку и внимательно посматривали по сторонам.
Пока местность впереди была относительно ровной. Но как поведут себя волокуши дальше? На тренировках танкисты таскали десантников по оврагам и буграм на той скорости, с которой будут двигаться в бою. Тренировки показали, что решение было принято правильное.
Батальоны напоролись на сильный встречный огонь и снова залегли. В начинающихся ранних зимних сумерках хорошо были видны огненные всплески огня вражеских пулеметов. Два стреляли со стороны окопов, были разнесены по фронту метров на сто. Третий бил откуда-то слева. Его кинжальный огонь поражал наши пехотные цепи точно во фланг, наносил сильные потери атакующим подразделениям.
Соколов приказал Бабенко остановиться, повернулся назад и выкрикнул:
– Отцепить волокуши! Десант, быстро с брони!
Автоматчики попрыгали в снег.
Алексей сделал знак остальным танкам продолжать движение и проговорил по ТПУ:
– Семен Михалыч, слушайте внимательно мои приказы и ведите машину на предельной скорости. Местность ровная. Логунов вам будет давать приказы на короткие остановки, но работать нам в основном придется гусеницами. Три пулемета прижали наши цепи к земле. Еще немного, и немцы с закрытых позиций ударят по наступающим батальонам. Никто не успеет ни вперед до окопов добежать, ни назад вернуться. Все понятно? Вперед, Бабенко!
Алексей знал, что сейчас серьезно нарушает дисциплину, но поступить иначе не мог. На то она и боевая инициатива, что не всегда есть возможность спросить разрешение непосредственного начальника.
Соколов ставил под удар выполнение приказа. Погибнет его танк, и у группы прорыва будет на одну машину меньше. Значит, еще и на пятнадцать человек десанта. Но если танкисты могли помочь батальонам, сохранить десятки и сотни жизней, то Алексей просто обязан был поступить именно так.
Хорошо, что не было радиосвязи. Белов обязательно запретил бы эту его выходку.
Терять время, выписывать зигзаги на поле боя было некогда. Помочь батальонам Соколов мог только быстротой, мощью броневой машины и огнем. Экипаж действовал слаженно.
Омаев поливал пулеметным огнем все цели, которые только видел перед собой. Но много ли можно разглядеть через отверстие диаметром в большой палец? Другого способа прицеливаться у Руслана не было. Но и этот шквал огня действовал на противника устрашающе.
Логунов не торопился стрелять, знал, что первую цель они просто раздавят гусеницами.
Через минуту «Зверобой» полез вверх по небольшому склону. Потом под гусеницами что-то с грохотом осело, раздался сильный треск. Танк выпрямился и пошел дальше.
– Короткая! – рявкнул наводчик с таким азартом, что у Соколова зазвенело в ушах, несмотря на шум, стоявший в танке.
Почти сразу Бабенко остановил машину на ровной площадке. Орудие выстрелило, из казенника со звоном вылетела гильза. Логунов чему-то засмеялся. Соколов повел перископом, но второй пулемет не увидел. Его больше не было. Сейчас полыхал огнем только один.
– Дави! – с торжеством в голосе крикнул наводчик.
Танк перевалился через бруствер окопа, развернулся на месте, раздавил огневую точку и снова пошел вперед, постепенно забирая влево.
Соколов развернул командирскую башенку и увидел, что по полю во весь рост бежали пехотинцы. Они были уже в каких-то ста метрах от переднего края немцев.
– Что за хреновина, командир? – спросил Логунов, поперхнулся и закашлялся. – Где фрицы. Там всего три пулемета оборону держали и рота пехотинцев?
– Странно, – согласился с этим Алексей. – Даже если артиллеристы удачно накрыли немецкие позиции, то все равно получается, что оборона тут была жалкая. Бабенко, идем назад. Цепляем волокуши, забираем пехоту и догоняем наших!
Свою роту Соколов нагнал в том месте, где на карте была обозначена деревня Михайловка. Белов стоял на подножке вездехода, рассматривал поле и опушку леса.
Солнце скрылось за верхушками деревьев. Снег казался уже не белым, а каким-то серым и унылым. Он лежал под таким же мертвенным небом. Ни домов, ни лая собак, ни шума моторов военной техники. Вообще ничего!
Когда «Зверобой» остановился, Соколов отсоединил кабель шлемофона и спрыгнул на снег. Послышались голоса командиров стрелковых взводов, разрешавших солдатам оправиться. Танки, выкрашенные в белый цвет, стояли с работающими двигателями.
Захар, не поворачивая головы, махнул рукой вперед и сказал:
– Чертовщина какая-то. Тут, судя по карте, деревня должна быть.
