– Ты ведь Москвичеву веришь, – сказал Алексей. – Иначе не послал бы его. Вот и терпи теперь. Хотя если честно, то я тоже удивлен. Разведку проводят не так. Он как по грибы пошел со своими автоматчиками.
Наконец бойцы подошли к танкам, остановились, сняли лыжи. Автоматчики побрели к своим подразделениям, а лейтенант как-то странно опустил голову, побрел в сторону трофейного вездехода, увидел, что командира батальона там нет, и двинулся к «Зверобою».
Алексей с капитаном поспешно спрыгнули с брони.
– Что там? Докладывай! – резко приказал хмурый Белов.
– Есть деревня, товарищ капитан, – пробормотал лейтенант и посмотрел на командира глубоко запавшими глазами. – Точнее сказать, была. Жители все там.
– Где? – хрипло спросил Соколов и закашлялся от страшного предчувствия.
– Под снегом, – сказал Москвичев. – Кто-то между домами лежит, но большая часть в двух домах. Их просто загнали туда и подожгли. Мы думали, что головешки из-под снега торчат, а это руки, ноги. Все почерневшее. Дети, бабы. Мужчин почти нет. Фашисты даже печи все порушили. Наверное, танками потом прошлись или гранатами взрывали, чтобы никто не спрятался.
Белов дернулся было вперед, как будто хотел бежать и смотреть, правду ли говорит лейтенант, но тут же опомнился. Он стоял и глядел на чистое поле, укрытое белым снегом, который теперь казался ему погребальным саваном.
Объяснить все это было практически невозможно. Зачем? Ради чего?
Лейтенант Соколов и капитан Белов хорошо знали, что у любых действий частей и подразделений какой угодно армии всегда есть определенная цель. Кто-то поставил такую задачу. Но зачем надо было убивать беззащитных людей? Кому они помешали?
– Каратели могли, – тихо сказал Алексей. – За связь с партизанами, за то, что продукты им передавали. Такое бывало, я сам видел. Партизаны перебили какой-нибудь гарнизон, вот фашисты и лютовали.
– Когда нас отправляли сюда, четко заявили, что в этих местах партизан нет, – сказал Белов.
– Или же командование просто не знало о том, что они есть, не имело с ними связи, – произнес Соколов. – Я несколько раз воевал в окружении и участвовал в подобных рейдах. Партизанское движение зачастую бывает стихийным. При отступлении наших войск где-то заранее формировались отряды, закладывались базы. В других местах люди сами уходили в леса и дрались с врагом так, как умели. У таких отрядов и связи-то не было ни с кем. Раций они не имели, да и не умел никто ими пользоваться. Самыми опытными были те люди, которые в гражданскую воевали. Какие уж там рации?
– Нам так шоссе не перейти, – озабоченно произнес Белов, покусывая кончик карандаша.
День был яркий и солнечный, почти весенний. Блестел снег, на голубом небе висели пушистые комья облаков.
Группа за два дня рейда так и не встретила серьезных сил противника. Волокуши стали выходить из строя, ломаться. Уже десять человек пришлось дополнительно рассаживать на танки.
– Давайте вы сперва, – сказал Соколов, проводя пальцем по карте, расстеленной на капоте вездехода. – На обочине соберетесь, осмотритесь и броском на другую сторону перескочите. А потом уже я. Мне проще. Если вон тем проселком выйдем к шоссе, то на той стороне просека. По ней уйдем.
– А тебе не кажется, Алексей, что мы тут гуляем так же спокойно, как в парке с барышней на Масленицу? – хмуро осведомился капитан. – В прифронтовой полосе на глубине пятидесяти километров мы почти не видим войск противника, его оборонительных позиций. Тут фельдполиция должна курсировать, армейские патрули, заставы, гарнизоны. А у нас тишина, прямо как зимой в Гаграх.
– Согласен, – сказал Соколов. – Пятьдесят километров – это первый эшелон обороны. Дальше должны располагаться ближние оперативные тылы, подразделения обеспечения, а мы сегодня утром прошли по пустым окопам, заметенным снегом. Может, мы, сами того не заметив, вошли в какую-то особую зону?
Капитан с очевидным сомнением покачал головой и сказал:
– Что это за зона такая особая, если в нее можно войти и не заметить этого? Разве только…
– Разве только что? – спросил Алексей, видя, что Белов замялся.
– Давай предположим, что эта зона создана противником специально для нас. Фрицы хотят, чтобы мы в нее случайно и незаметно вошли и увидели то, что они нам показывают.
– Значит, нам нужно найти какое-то армейское подразделение и захватить «языка». Тут, в тылу, мы видим брошенные позиции, уничтоженные деревни. В то же время на передовой стоят войска.
– Стоят, – согласился Белов. – Мы с подполковником Вдовиным долго выбирали точку для прорыва. В остальных частях оборона у фрицев прочная. Это факт. Наблюдение там ведется давно и серьезно. Так что мы на мягких лапах пересекаем шоссе и выходим к Гулидино. Это большое село, там может располагаться комендатура или небольшой гарнизон. Все, Алексей, держи ушки на макушке, мы пошли к дороге. Увидишь, что мы на той стороне, дай нам время уйти поглубже за деревья и тоже выдвигайся.
– Хорошо. Удачи вам!
