— Мальчик мой, — мама обнимает меня и позволяет мне, как маленькому запуганному ребёнку, плакать на её плече. Первый раз в жизни она видит мои слёзы и моё невероятное отчаяние. Никогда и никому я не позволял жалеть себя и никогда не проявлял свою слабость так сильно, но сейчас это было мне просто необходимо. Потому что все, что происходило просто разрывало меня на части. Заполняло меня, не давало дышать и сводило с ума. Мама гладила меня по спине и успокаивала. — Логан, я знаю как сейчас тебе не комфортно и тяжело не видеть её открытых глаз и прекрасно понимаю, что твой мозг играет с тобой и заставляет думать о плохом. Но с твоей женой всё хорошо, — последние слова, она произносит очень медленно. — Лиз жива и здорова. Просто её организму нужен хороший отдых. Она мучилась, когда были схватки целых двенадцать часов. Даже здоровый и крепкий организм не выдержит такое, плюс она рожала сама и потратила все свои последние силы. Ты же знаешь, что он у неё слабый, — я киваю. — Ну вот и сейчас он отдыхает, плюс на неё действуют лекарства. Логан, врачи знают, что делают.
— Я знаю, мам. Просто я так люблю её. Очень сильно и сейчас я просто места себе не нахожу от того что не могу сказать ей об этом и не могу услышать тоже самое от неё, — говорю я тихо, слёзы больше не текут из моих глаз, но я всё ещё обнимаю своего родного человека, который поймёт меня лучше всех. — Она очень нужна мне. Мне ничего без неё не нужно. За каждый её взгляд, за каждый её вздох, за каждое мгновение, когда она рядом я готов отдать всё на свете. Она делает меня мной. И сейчас я так благодарен ей за дочерей и за её силу духа, — я тяжело вздыхаю, — но я не могу сказать ей об этом. Я знаю, что она меня не бросит тут одного, и я знаю, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, и это обязательно случится, — сказав всё это вслух мне стало легче. Я успокоился, а может быть мне помогло то, что я выпустил все свои эмоции наружу. Все те чувства, которые я держал в себе последние двое суток. Я отстраняюсь от неё. — Спасибо, мам, — она гладит меня по волосам и смотрит на меня гордым материнским взглядом.
— Ты никогда не позволял мне жалеть тебя, — говорит она ласково, — даже когда был маленьким. И ты первый раз плачешь у меня на плече.
— Первый и последний, — отвечаю я с улыбкой. — Больше этого не будет, — она усмехается.
— Я знаю. И благодарна тебе за это чувство, — я недоумённо вглядываюсь в её глаза. — За чувство того, что я всё ещё нужна своему уже взрослому сыну, — мама горько вздыхает. — Ты уже такой большой. Ты мой самый старший, а уже такой взрослый. Слишком быстро это произошло. Слишком быстро ты повзрослел, — вижу, что её глаза на мокром месте.
— Мам, — произношу я мягко, с желанием успокоить её, она качает головой.
— Я очень горжусь тобой, сын. Очень, — она берет в свои ладони моё лицо. — Ты у меня потрясающий сын, преданный и любящий муж, и теперь ты папа. И я уверена, что ты будешь самым лучшим папой на свете, — по её щекам текут слёзы. Я не мог смотреть на это.
— Не надо, мам. Я прошу тебя, не плачь, — осторожно вытираю её слёзы и обнимаю. Теперь я позволяю ей плакать на моём плече, как она позволила мне сделать это несколько минут назад в коридоре больницы на глазах у людей.
— У меня такие красивые внучки, — произносит она, я отклоняюсь от неё и вижу, как мама смотрит на Лору и Лилиан. Отступаю от неё и сам перевожу взгляд на своих дочерей. Они повернулись на другой бок и опять мирно посапывают в своих кроватках. Это вызывает во мне одно умиление. — Они похожи на тебя, — заявляет она. — Очень похожи, — я улыбаюсь, потому что мне безумно приятно это слышать. — По крайней мере, глаза точно твои.
— Мои, — повторяю я, — а взгляд как у Лиз. Мам, они прекрасны, — произношу я на выдохе. — Поскорее бы она их увидела, — мама гладит меня по плечу.
— Скоро увидит. Просто потерпи. Ещё немножко, — шепчет она мне ласково, я киваю головой, потому что ничего другого мне не остаётся.
На улице уже стемнело. Я сидел у кровати своей жены и поглаживал её руку. Чед был в коридоре, остальные разъехались по домам, пообещав, что завтра приедут вновь. Лиз всё ещё спала, а я просто сидел и смотрел на неё. Меня успокаивало её дыхание, это единственное, что не давало мне запаниковать. Единственное, что сдерживало мои эмоции. Сейчас она была такой красивой, такой юной и такой прекрасной. Я мог любоваться ей часами.
— Малышка, как же я скучаю по тебе, — я нежно провожу пальцами по её щеке, дотрагиваюсь до её губ. Она не реагирует, потому что всё ещё спит.
