— Должен, но не все это делают. Они пугаются, не все конечно, но многие, а ты был рядом с ней и даже сейчас, когда всё хорошо, ты продолжаешь сидеть около её кровати, хотя тебе тоже не мешало бы отдохнуть, — говорит она саркастическим тоном, но сразу улыбается. — Меня восхищает твоя преданность жене, в наше время очень редко можно увидеть такое, — я улыбаюсь ей в ответ. Перевожу взгляд на Лиз. Ради неё я и не на такое способен. — Ладно, отдыхайте. Я скажу медсестре, чтобы она принесла тебе одеяло, если ты собираешься спать здесь, — она кивает головой в сторону кресла, стоящего в углу напротив кровати. — И я советую тебе действительно поспать, потому что твои силы пригодятся не только тебе, но и твоей жене и вашим дочерям, — я киваю, как бы заверяя её в том, что я всё сделаю.
Она ещё раз бросает взгляд на Лиз и выходит из палаты, оставляя нас вдвоём. Я сажусь рядом со своей женой на стул и несколько минут просто смотрю на неё. Мне кажется, я стал любить её ещё сильнее. Хотя я не знал, возможно ли это? Потому что я уже был без ума от неё. Я гордился ей. То, что она сделала было настоящим подвигом. Без преувеличения. Этого не поймёшь, пока не увидишь, как страдает твой самый дорогой человек, пытаясь дать жизнь маленькому человечку. Лиз у меня невероятно сильная, смелая и такая храбрая. Она всё сделала для того чтобы наши дочери родились здоровыми, хотя при этом сама испытывала ужасные мучения и буквально отдавала им все свои силы, которых у неё было не так много. Но всё же не смотря ни на что, она смогла, она выдержала и справилась с поставленной задачей. Это делает её настоящей мамой, и я ни секунды не сомневался в том, что так оно и будет. Лиз действительно будет самой лучшей и самой заботливой мамой на свете. Я готов был поклясться, что она и жизнь бы свою отдала ради наших дочерей, если бы это потребовалось. От этой мысли меня передёргивает, даже думать об этом не могу.
Я подношу её руку к своим губам и целую каждый пальчик, потом прижимаю её руку к своей груди.
— Больше ни за что на свете я не позволю тебе пройти через это снова, — говорю я вслух. — Я отдам всё на свете лишь бы ты так не страдала опять. И почему ты такая упрямая? — мой голос очень тихий и я бы сказал слегка недовольный, но как только я смотрю на её бледное лицо, то все чувства проходят, и остаётся только одно самое большое — любовь. Сейчас я боготворю её. Я целую её ладонь и смягчаю свой тон. — Но знаешь, ты у меня такая молодец. Я очень тобой горжусь. Наши дочери просто красавицы. Они такие же красивые, как и ты, — я провожу рукой по её волосам. — Я люблю тебя, Лиз. Ты не представляешь, как сильно я хочу сейчас увидеть твои прекрасные серые глаза. Проснись, пожалуйста, поскорее, чтобы я смог убедится в том, что с тобой всё хорошо, — прошу я её, хотя прекрасно понимаю, что она меня не слышит и что ей нужен полноценный отдых, но мне было необходимо сказать ей об этом.
Я тяжело и устало вздыхаю, встаю и целую её в лоб, в уголки глаз, целую в нос и лишь слегка дотрагиваюсь своими губами до её губ: они у неё тёплые, но такие сухие, но их розоватость успокаивает меня. Сажусь обратно на стул, спиной прислоняюсь к спинке и закрываю глаза, потому что только сейчас ко мне пришло осознание того, что я безумно устал. Я просто выжат как лимон. Никогда не думал, что это рождество будет таким выматывающим, но безумно счастливым. В голове сразу всплывает картина как Лиз держит на руках наших детей и улыбается, а в её глазах слёзы безграничной радости. Я мысленно молю, чтобы я увидел эту картину наяву, потому что нет ничего прекраснее Лиз с нашими дочерьми. Я погружаюсь в эти размышления и не замечаю, как засыпаю.
Следующие сутки я просто не находил себе места. В голове было много разных мыслей, а в душе много разных чувств. Всё это время я разрывался между палатой своей жены и палатой своих дочерей. Мне хотелось быть и там и там одновременно, но я не мог разорваться. Большую часть времени я был рядом с Лиз, а все остальные поочерёдно наблюдали за нашими дочками. Они были совершенно здоровыми и крепкими, но так мне было спокойнее. Потому что я должен был быть рядом со своей женой, когда она проснется, и я боялся пропустить этот момент. Мама просила, даже умоляла меня пойти домой нормально отдохнуть, но я так и не смог заставить себя, я просто не хотел уходить оттуда, где в данный момент находилась моя семья. Когда она увидела, что я не намерен уступать, то сдалась, поняв, что мне так нужно.
