– Разумеется, могу. – Какая дурь – защищать свою теоретическую тупость. – Куча людей переписываются за рулем!
– Куча людей – да, но ты этого не делала. Я только это хочу сказать.
Это заявление повисает между нами, и у меня нет больше сил защищать свою ложь. Но и правду сказать я еще не готова.
– Пожалуйста, не говори никому, что оленя не было, ладно? Погоди. Ты уже кому-то сказала? Своей сестре?
– Я же уже сказала, я никому ничего не говорила. С сестрой я вообще почти не разговариваю. – Элла замолкает. – Так ты не хочешь рассказать мне, что на самом деле произошло?
– Не-а, – говорю я нарочито небрежно. Она хочет быть прямой и откровенной? Я тоже могу.
– Ладно.
Я благодарна Элле, что она не тянет из меня правду силком. Бринн и Сесили в жизни не остановились бы на полпути.
Элла встает и убирает свои вещи в рюкзак, как будто готова уйти, но вдруг останавливается.
– Эй, а ты можешь оказать мне услугу?
– Какую?
Чего ей нужно? Может быть, она хочет, чтобы я познакомила ее с парнем или как-то ее преобразила? Утюжок для волос и немного туши могут кардинально изменить ее образ.
– Ты не могла бы взять себе собачку моей бабушки?
– Что?
Это что, какая-то дурацкая школьная шутка? Я посмеиваюсь, как будто поняла ее, но Элла не улыбается мне в ответ. Мой неискренний смешок затухает и заканчивается вздохом, я молчу и пытаюсь понять, что она имеет в виду.
Оказывается, что по поводу собаки Элла спросила на полном серьезе. Она впадает в возбуждение, даже подпрыгивает на месте, держась за лямки своего рюкзака.
– Тебе же есть восемнадцать, так?
– Да…
– Отлично! – Она снова плюхается на сиденье. – Бабуля вчера отправила свою собаку в приют. Говорит, та «требует слишком больших сил и затрат». Если бы у меня спросили, я бы сказала, что наша бабушка сама требует больших сил и затрат, но у меня никогда ничего не спрашивают. Короче, я правда люблю ее собаку. Только ради нее я навещала бабушку. Я спросила маму, нельзя ли оставить ее у нас – собаку, не бабушку, но у меня сестра аллергик. Хлои говорит, что у нее аллергия на собак, но на самом деле я думаю, она просто ненавидит бабушкину псину. Однажды у бабушки дома на нее напал какой-то чих, и с тех пор Хлои официально объявила себя аллергиком. В городском приюте собак убивают, чтобы не тратить на их содержание слишком много, но это, очевидно, не волнует никого, кроме меня. Но ты же можешь взять ее из приюта к себе домой, правда? Приют отдаст тебе собаку на воспитание, потому что ты совершеннолетняя, и к тому же теперь с покалеченной лодыжкой ты не можешь особо заниматься спортом. У тебя есть время на домашнего питомца.
Я несколько раз моргаю. Элла за весь наш разговор не произнесла столько слов, как только что за минуту. Она смотрит на меня с такой надеждой, а мне важно, чтобы она сохранила мою историю в секрете. Мне никогда в жизни так сильно не хотелось произвести впечатление на человека на два года младше меня.
Я не сразу отвечаю, и Элла заполняет возникшую между нами неловкую паузу.
– Я не слишком перегнула палку, сказав про покалеченную лодыжку? Наверное, не стоило так говорить. Мама говорит, в обществе я веду себя неуклюже. Я отвечаю, что называю вещи своими именами, и это общество ведет себя неуклюже. И все же, про твою ногу я грубовато выразилась. Извини.
– Ничего. Ты права. Мне по-прежнему рекомендуют ходить на костылях, так что этой осенью никакой спорт мне не светит. – Я поднимаю вверх брючину и показываю Элле распухшую лодыжку. Надеюсь, она проявит хоть каплю сочувствия, но она не обращает на мою ногу никакого внимания.
– Ясно. Все как я сказала. Так ты возьмешь себе собаку? Можно ее иногда навещать?
– Эм-м, конечно, – отвечаю я.
– Прекрасно! Спасибо! Вот ее фото.
Она достает смартфон и начинает искать нужную фотографию.
Я пытаюсь сдать назад:
– Знаешь, у меня может не получиться. Мама, вполне возможно, не разрешит мне взять собаку.
– Разрешит, потому что расстроилась из-за твоей аварии. – Элла продолжает листать галерею. – У тебя есть козырь ее сочувствия, воспользуйся им. Ты даже представить себе не можешь, что мне сходило с рук, когда я заболела пневмонией. Еще пара дней в больнице, и можно было бы просить у родителей 3D-принтер. А, вот же она! – Элла протягивает мне смартфон, показывая фотографию самой смешной собаки, какую я когда-либо видела.
– Это вообще собака? – Я беру смартфон у нее из рук и одной ладонью прикрываю экран от яркого солнца.
– Да, собака. – Элла закатывает глаза. – Это мопс. И зовут ее Петуния.
– Петуния?
– Да, Петуния. Не забывай чистить ее кривой зубик как минимум раз в неделю. Слишком сильно не обнимай, у нее и так глаза однажды чуть и орбит не вылезли. А еще протирай складки, чтобы там инфекция не завелась. – Элла кладет руки мне на плечи и серьезно смотрит в глаза. – Поверь. Инфекции в складках лучше не допускать.
– Ясно. Эм-м, я не уверена, что…
– Отлично! Спасибо сто тысяч раз. Уф, мне прям полегчало.
Я не успеваю сказать ни слова, когда Элла выхватывает смартфон из моих рук, берет рюкзак и начинает спускаться по трибуне вниз.
