Я позвонил Мэрилин вечером в воскресенье, и ещё пару раз за неделю. Это был великолепный способ отвлечься от занятий, ведь я уже начал сомневаться в том, насколько мудрыми были мои планы.
Быть гением - замечательно, но сдать 24 кредита - громадная нагрузка. В этом семестре я брал классы для третьекурсников и пару для выпускников. К концу семестра, если я не сойду с ума, у меня будет около 100 кредитов или больше. В этом семестре из компьютерных курсов я взял Ассемблер и Компьютерное проектирование, а из математики - Теорию информации и Топологию. Ещё я проводил время в беседах с профессором Ринбургом, который преподавал оба курса. Они были абсолютно великолепны, и инересовали меня ещё тогда. Именно по этим наукам я хотел защитить докторскую, и старался производить на него позитивное впечатление. То, что я собирался делать, было необычным, но не было чем-то неслыханным; он мог сильно помочь или всё поломать.
План заключался в том, что я заеду за ней в пятницу, и мы поедем обедать, а потом в кино, но планы меняются. В обеденное время прошёл слух, что всех кандидатов требовательно созывают в "Бочки" после ужина, но ничего секртеного не будет. Можно приехать с девочкой и после отправиться дальше. Когда я заехал за Мэрилин, объяснил, что не знаю, что происходит, но перекусить можно в "Бочках" и сразу уйти. Она просто пожала плечами и согласилась.
Обед всегда подавался ровно в шесть, так что мы приехали примерно в пол-шестого. Я припарковался сзади, и когда мы шли в главное здание, увидели нескольких парней на льду замёрзшего бассейна. Мы не выпускали из него воду, потому лёд в середине февраля был толщиной в несколько дюймов. Из любопытства мы приблизились к краю в полнейших непонятках.
— Что происходит? — спросил я.
Джек Джонс и Билл Свейзак бензопилой резали дыру в поверхности льда, пока Тед Макино, четерокурсник, руководил работами. Тед был Управляющий Домом в этом году, и в его ведении были инструменты и бассейн. Джек оглядел меня и сказал
— А как со стороны выглядит наша работа? Мы вырезаем во льду полынью.
Я повернулся к Мэрилин:
— Я об этом еще пожалею.
Обернувшись обратно к этим троим, я спросил:
— Зачем?
— Сегодня вечером заплыв белых медведей, — ответил Билл.
Глаза у меня полезли на лоб. О, Святой Христос! Заплыв белых медведей! В прошлой жизни мне всегда удавалось избегать этого, но каждую зиму на ТВ появлялись эти идиоты, прорубающие полыньи и плавающие в них. "Бочки" обладали бассейном, поэтому должны были плавать!
— Это дело добровольное, правильно?
У меня не было ни малейшего желания прыгать в ледяную воду, доказывая что я мужик.
— Абсолютно!
Довольные первой прорубью, они сдвинулась на шесть футов, и приступили ко второй.
Мэрилин глянула на меня так же озадаченно, как и я.
— А вторая прорубь зачем? — спросила она.
Тед злобно ухмыльнулся.
— Ну, белые медведи ныряют в одну прорубь, но выныривать должны из другой, — сказал он, тыкая пальцем. Только детёныши тюленей прыгают в воду и тут же выбираются наверх, а все знают, что происходят с тюленями, правда?
Это не звучало многообещающе.
— И что? — пришлось спросить мне.
Ответил на это Свейзак
— Детёнышей тюленей забивают дубинками и сдирают шкуру.
Мэрилин заверещала:
— Это мерзко!
— Ладно, пойдём, мне надоело стоять на холоде. Такой мороз! Эти идиоты кончат воспалением лёгких, — сказал я ей.
— Ты не собираешься...
— НИ ЗА ЧТО!
Столовая сегодня была плотно набита большей частью братии, всеми кандидатами и примерно дюжиной подружек. Простая еда, говяжье жаркое и хлеб, а главной темой было то, кто уже был белым медведем и кто им собирается стать. Несколько кандидатов решили попробовать, и пара второкурсников, кто пропустил это в прошлом году. И как всегда, были несколько настоящих психов, кто делал это каждый год. Нет, спасибо! В нашей семье только один умалишённый, и это Хамильтон!
После ужина, Сэд Джонсон, Ректор, велел всем проследовать в актовый зал для небольшого собрания. Это было несколько любопытно, но я подумал, что он просто собирается собрать список ближайших родственников всех, кто был достаточно туп, чтобы прыгнуть в бассейн.
Неожиданностью оказалась безумная толкотня, когда братья ворвались в актовый зал. Четверокурсники и проворные третьекурсники заняли диваны и кресла. Второкурсники и нерасторопные третьекурсники разлеглись на ковре. Подружки уселись на чьи-нибудь колени, но Мэрилин предложили уголок дивана, и она втиснулась туда.
Джо Брэдли собирался усесться на пол, но его остановили и велели постоять. В конце концов только кандидаты остались на ногах, окруженные остальными. Странно, но Сэд сидел у складного стола, держа в руке молоток типа судейского, как на встречах братства, где я пока не мог присутствовать.
Сэд призвал всех к тишине и посмотрел на 15 стоящих перед ним кандидатов.
