Следующим утром мы были разбужены штормовым воем, доносящимся из кроватки Чарли. Мы с Мэрилин подталкивали друг друга, пытаясь спихнуть работу на другого. Я победил, и Мэрилин, поворчав, встала, накинула халат и пошла к сыну. Я тоже встал и направился в ванную. Вернувшись, я застал её меняющей подгузник.
— Ты хочешь, чтобы этого было больше? — заметил я.
Не так давно Мэрилин озадачила меня вопросом, можем ли мы уже расширить нашу семью.
Она с ухмылкой протянула мне очень молодого человека.
— Абсолютно! А ты нет?
— Это в лучшем случае вызывает сомнения.
Мэрилин засмеялась.
— Иди согрей бутылочку и покорми его, — определила жена мои отцовские обязанности, пока она направлялась в ванную.
Я знал, что она пробудет там весь остаток утра.
На минуту усадив Чарли, я натянул на себя спортивные шорты, а затем мы направились на кухоньку. Разведя порошковую смесь, я начал нагревать её в микроволновке. Я был не против ввода; вот вывод – это проблема. Затем я вручил ему бутылочку и он покушал сам, как настоящий умелец. Я вынес его вместе с креслицем на патио, и мы огляделись.
Мэрилин вышла, одетая в шорты и майку с обычным повседневным бельём под ними. Это было ещё одним напоминанием, что сейчас семейные каникулы, а не «отпуск Мамочки и Папочки». Она нашла меня, нежащегося под солнечными лучами, и Чарли, радостно бормочущего и машущего пустой бутылочкой.
— Так ты заботишься о своём сыне?! — запротестовала она.
Я оглянулся и помахал Чарли, который махнул мне в ответ обеими руками.
— Он вполне нормально одет. Да и куда он денется?
— Папочка думает, что он смешной! — она схватила его и внесла внутрь. — У тебя даже нет панамки! — сказала она ему.
Я закатил глаза, а затем снова перевёл взгляд на море.
— Что насчёт завтрака? Может, ему достаточно бутылочки, но мне нет, — спросила Мэрилин.
— Эй, а в колледже это был завтрак чемпионов.
— Ну, мы не в колледже. Не подавай сыну дурных идей, — строго ответила она.
Я рассмеялся.
— Эй, полегче! Ему даже года нет! — я обратился к нему: — Делай как я скажу, а не так, как делаю я. Когда ты достаточно подрастёшь, я расскажу тебе, что творила в колледже Мамочка, — будто бы в ответ, Чарли начал радостно бубнить и хлопать в ладоши, — Ему нравится идея!
— Ты не посмеешь! — Мэрилин расширила глаза.
Я изобразил скольжение языка по стволу; Мэрилин возмущённо пискнула и направилась в ванную
— Дай мне пару минут, и мы идём завтракать.
На завтрак были самые странные блюда, которые я ел, за долгое время. Хорошие, но странные. Мы ели в основном ресторане Royal Hawaiian, и тебе приносили обычные блюда – яйца, блинчики, бекон и всё такое – вместе с дарами тропиков, такими, как смесь соков апельсина, маракуйи и гуавы. Я заказал стандартные яйца с беконом слабой прожарки. Затем я заметил Мэрилин:
— Удивлён, что у них в меню нет Спома.
— Что за Спом? — ответила она.
Я улыбнулся и покачал головой.
— Ты столько лет жила рядом с Армией, и не знаешь, что такое Спом? Ты уверена, что вообще американка.
Мэрилин показала мне язык.
— Итак? Я вроде бы об этом слышала. Так что такое Спом?
Я криво усмехнулся.
— С-П-О-М. Сухожилия, потроха, ошмётки мяса! — это был стандартный армейский ответ. — На самом деле, никто не знает точно. Думаю, это всё, что остаётся, когда ты разделываешь свинью. Всё это размалывают и утрамбовывают в банки. Но это ещё не худшая еда на свете. Чёрт, мой старик ел скрэплл, вот это – худшая!
— Что такое скрэппл?
— Точно не уверен, но, судя по тому, что видел – это то, что не берут даже производители Спома!
— Фу! — скривилась Мэрилин, я согласно кивнул.
— Так или иначе, я говорил, что на Гавайях потребление Спома на душу населения – вчетверо больше, чем где-либо ещё? Причины этого восходят ещё ко Второй Мировой, — сказал я ей.
— И каков он на вкус?
— Консервированная ветчина, — пожал я плечами. — Я предпочитал нарезать ломтиками или кубиками, а затем жарить, — Бог знает, что ты готов съесть, болтаясь в Армии так долго. — Я съем только часть яиц; ты можешь взять остальное.
Как только мы вернулись в номер, на телефоне высветилось сообщение. Прежде, чем я смог его проверить, телефон зазвонил снова. Я был ближе, так что снял трубку.
— Крепость Одиночества, Супермен у телефона.
Из трубки донёсся громкий бас:
— Ёшкин кот! Если ты – Супермен, то я предпочту Лекса Лютора!
— Харлан, как твоё ничего?
— Как и всегда, болтается между ног. Ты только встал?
— Мы уже успели позавтракать. Сейчас вернулись.
— Ну, подъезжайте. Встретимся у главных ворот через полтора часа, — сказал он.
Я поглядел на жену.
— Дай нам час. Полчаса на дорогу и полчаса на то, чтобы вытолкать Мэрилин за дверь, — я повесил трубку и повернулся к Мэрилин, — Давай собираться и выходить.
— Ладно, но сначала поменяю подгузник, — она взяла Чарли и понесла его в спальню.
