— Не слишком. У одной роты не было наблюдателя, и мне было поручено найти его в моей батарее. Сущий пустяк. Моей ошибкой было то, что я сказал, будто это будет мой последний прыжок в Гондурасе и последний прыжок в дивизии. По возвращении домой я собирался сразу в Силл. И вместо того, чтобы поручить одному из младших лейтенантов это дело, я пошёл сам. В смысле, это всё должно было быть как дневной легчайший прыжок, практически голливудский, только с лёгким обвесом.
— И?.. — медленно кивнул Харлан.
— И оказалось, что в Гондурасских ВВС используются не С-141, или там С-130, а С-47. И это было полной катастрофой!
Я дал Харлану несколько секунд, чтобы осознать сказанное. И на его отразились понимание – и ужас.
— Ты же не хочешь сказать, что...
— Бинго! Мы прыгали на гондурасских самолётиках времён Второй Мировой!
— Ебёна мать!
— Харлан! — одёрнула его жена.
Роско, впрочем, ничего не заметил, и Харлан только махнул рукой.
— Так что случилось-то?
— Случилась лажа вселенского масштаба, — вздохнул я. — У одной из пташек взорвался поршень, и мы ждали до ночи, пока её починят. Вместо того, чтобы играть в юных следопытов, мы летели далеко позади остальной роты, когда тренировка подходила к концу. В целом, всё прошло бы гладко, но пилот самолёта, на котором мы летели, заблудился, и спустя немного выкинул нас. Нам понадобилось около недели, чтобы выйти к цивилизации.
— Вы были не в зоне высадки?
— Харлан, я радуюсь, что он не выкинул нас в океан! Мы понятия не имели, где оказались.
— Ладно, это реально отстой. Ты повредил колено при падении, оказавшись непонятно где, — я лишь кивнул. — Но за потерю в джунглях по-прежнему не вручают Бронзовую Звезду.
— Ещё как вручают, — рассмеялся я. — Ладно, вот что было дальше. Капитан роты, с которым я прыгал, при падении сломал шею. Ещё один рядовой погиб, а другой повредил ногу куда хуже, чем я. Лидер взвода, прыгавший с нами, был полным салагой, который и своей задницы не нашёл бы, с фонариком и картой. Так что мне пришлось брать на себя командование десантом и возвращать их домой. За это и вручили.
— Нет, тут что-то большее.
Я поглядел на него и пожал плечами.
— Ладно, но помни – это совершенно засекречено. Вся операция проходила на территории Гондураса. Мы приземлились в Гондурасе. Мы заблудились в Гондурасе. Если ты где-нибудь услышишь какие-либо слухи о других местах действия, твоим долгом как офицера будет немедленно сообщить об этих слухах в G-2.
— Каких ещё слухах? — глаза Харлана расширились.
— Слухах о том, что гондурасская пташка сбросила отряд не в Гондурасе, а в сотне миль к югу, в другой стране, где тот оказался в окружении между враждебными войсками коммунистов и отрядами наркокартеля. Слух о том, что им потребовалось три дня на то, чтобы дойти до места возможной эвакуации, избегая встреч с сандинистами. И в особенности слухов о том, что местом эвакуации был занятый наркоторговцами аэродром, который пришлось захватить во время ночного боевого штурма. Если ты услышишь что-нибудь подобное, ты должен немедленно сообщить об этом вышестоящей инстанции, чтобы та отследила источник этой наглой лжи. Понял?
— Дерьмо, — прошептал он. Анна Ли глядела на нас широко раскрытыми глазами.
На лице Мэрилин была слабая полу-улыбка.
— Это было не так уж впечатляюще, — улыбнулся я. — Нападение на простую кучку торчков, охраняющих наркотики, или как там говорят слухи. Главное – помнить, что это именно слухи и не более. Истина же в том, что тренировочная миссия проходила в Гондурасе. Эй, всё окончилось. Мы вернулись домой, я попал в госпиталь, конец истории. Теперь я гражданский, а сейчас давай ты мне будешь плести байки, как ты доблестно защищаешь Родину от безбожных коммунистических орд.
Мы поговорили ещё немного. При небольшой удаче у Харлана был шанс отличиться в ближайшие несколько лет; при настоящей же удаче он мог дожить до старости, так и не отличившись. Лично мне чего-то, что не являлось просто тренировкой, хватило на всю жизнь. Теперь я был благочестивым пацифистом!
— Итак, что ты поделываешь теперь? Ты ушёл в январе. Чем ты занялся после этого? — спросила Анна Ли.
— Ну, мы переехали обратно домой, — увлечённо начала рассказывать Мэрилин. — Домой к Карлу, в Мэриленд, не ко мне, и теперь мы строим дом! В следующий раз, когда вы будете там – вы должны зайти к нам!
— Ты строишь дом? — спросил Харлан.
Я кивнул.
— Это было что-то типа сделки. Я не хотел переезжать на север Нью-Йорка, а она не хотела жить в городе, и мы заключили сделку. Я покупаю участок и строю там дом. Покупка была оформлена только этой весной, сейчас начали строительство. Я надеюсь, к осени мы сможем переехать. Но именно что надеюсь, — зная о строительстве достаточно, я понимал, что сроки и цена зачастую могут увеличиться сильнее, чем самые пессимистические прогнозы в начале.
— Так где ты сейчас работаешь? — спросил мой друг, странно поглядев на меня.
Мэрилин начала было отвечать, но захлопнула рот и поглядела на меня. Я уклончиво ответил:
