Мэрилин станцевала небольшой стриптиз передо мной, затем она расстегнула мои брюки и спустила их до колен. Затем она опустилась на колени с моей здоровой стороны и начала сосать. Я провел своей здоровой рукой по ее спине и затем, доведя руку до ее головы, запустил пальцы в ее волосы и держал ее голову на одном месте. Когда она довела меня до оргазма, и проглотила семя, я счастливо вздохнул.
Она уселась на кровати и вытерла губы тыльной стороной ладони. Я улыбнулся и сказал:
— Медсестра, мне уже лучше, но мне кажется, что мне нужна еще одна процедура.
Мэрилин хихикнула и сказала:
— Извини, но твоя страховка не покроет несколько процедур сразу.
Я шлепнул ее по голой заднице, и она умчалась в ванную, помылась, почистила зубы и затем надела простенький сарафан с открытыми плечами. Когда она вернулась, то помогла мне подтянуть брюки и справиться с ремнем и ширинкой.
Прежде чем она ушла, я запустил руку под ее сарафан, задрал его до уровня промежности и выяснил, что белья на ней нет.
— Мне нравится, как вы, медсестры, одеваетесь, когда не на смене, — на что она только рассмеялась и сказала мне поспать.
Когда я проснулся, было уже поздно, а если точнее – уже после ужина, и я направился в ванную и привел себя в порядок, прежде чем заковылять в гостиную. Мэрилин смотрела «Колесо Фортуны», а девочки в это время дразнили Шторми старым носком. Она подошла ко мне, обнюхала и затем направилась в сторону угла.
— Хватайте ее! Ей нужно наружу! — крикнул я им, и они подхватили собаку и выбежали с ней через заднюю дверь.
— Лучше? — спросила Мэрилин.
Я оглянулся, увидел, что девочки все еще были во дворе, и сказал:
— Все еще рассчитываю на еще парочку процедур.
Моя жена зарделась и ухмыльнулась. В дом вошли близняшки, и она тихо сказала:
— Позже.
Затем она уже немного громче спросила:
— Поужинать хочешь? Мы разогрели немного тушенки из консервов.
— Это здорово. Я не готов к чему-то слишком плотному. Хотя что угодно будет лучше, чем бульон и желе!
Мэрилин рассмеялась и направилась в сторону кухни,
— Да, а как насчет выпить?
— Ты принимаешь те обезболивающие?
— Только Advil, — я хорошо реагировал на ибупрофен.
Большинство людей может принимать не больше одной таблетки в час, то есть не больше двадцати четырех за весь день, прежде чем у них лопнет печень. Я же после пробуждения проглотил полдюжины, и тогда я был в порядке.
Когда девочки вернулись со щенком, я немного поиграл с ней, и начал учить девочек, как ее дрессировать. Это стало бы их обязанностью. Если они увидят, что она направляется куда-то за мебель или ищет место, чтобы сделать свои дела – надо хватать ее и тащить во двор. Если застать ее слишком поздно – нужно ее ткнуть в то место носом и треснуть газетой. Нужно хвалить ее, когда она идет во двор. В общем, все те вещи, которые люди делают уже тысячетилетиями, чтобы выдрессировать собак.
— И самое важное – не слушайте вашу мать о том, что делать; она думает, что Шторми говорит по-английски и поймет все без тыкания носом или затрещин.
— Я все слышала! — раздалось с кухни.
От этого мы стали разговаривать немного тише.
Дрессировать собаку несложно. Это требует только терпения и бдительности. Я помню, как где-то слышал, что чем крупнее собака, то тем легче ее дрессировать. Понятия не имею, было ли это правдой или просто старой историей от домохозяек, но если так – то я ожидал, что Шторми будет невероятно легко дрессировать. У нее были все признаки того, что она станет большой собакой, намного больше тех, к которым я привык. Все мои собаки, и в этой жизни и в прошлой, были своеобразными смешками с гончими весом от пятнадцати до двадцати килограмм. Всего в какие-то три месяца эта же штуковина уже весила около пяти килограмм, и казалось, что она выросла еще за те дни, пока она была у нас! Она явно уплетала немало собачьего корма, это было точно!
К тому моменту Шторми похрапывала у меня на коленках, так что когда в гостиную вошла Мэрилин и принесла мне тушенку, джин и тоник – мы поменялись. После ужина я прочел речь Скалли, пока Мэрилин смотрела телевизор. Я не знал, что мне говорить, но слушая вечерние новости, все приобрело какую-то форму. Следующие пару дней я бы провел, работая над речью.
Мы расстелили газетку в прачечной, и я вывел Шторми на поводке, прежде чем мы оставили ее там и пошли спать. Я был готов к новым «процедурам», так что Мэрилин раздела меня, затем сняла свой сарафан, и мы очень осторожно занялись любовью. Мне пришлось лежать на спине, и я мог работать только одной рукой, но мы изловчились и все закончилось тем, что она оседлала меня сверху, попутно массируя свой клитор, а я поигрывал с ее сосками. После этого у меня разболелись ребра, но я смог бы с этим жить.
