Джон продолжал говорить еще около десяти минут, рассказывая о моем росте от пацана из пригорода до математического гения, затем до боевого солдата и инвестора-миллиардера, и затем, наконец, – до конгрессионального лидера. Он плел брехню за брехней, и все это время я отпускал ехидные комментарии Мэрилин. Она хохотала, пока я это все делал.
Когда Джон закончил, мы перешли к видео, где Том Селлек и Мэрилин снова сказали все то же самое, только в этот раз с картинками. Я уже пару раз все это видел, используя это как основу для того, что хотел сказать. Девочки, напротив, ни разу не видели этого видео, и были впечатлены тем, как говорит их мать. Я даже услышал от них парочку ремарок:
— Ты правда это сделал, пап? — от чего я просто закатил глаза, глядя на жену.
Где-то на середине видео в дверь постучал и вошел работник.
— Пора идти, господин конгрессмен.
Я кивнул. Затем посмотрел на девочек и сказал:
— Выведите ее наружу и пусть она где-нибудь на парковке быстро сделает свои дела. Нам не надо, чтобы она писала или какала на национальном телевидении!
— Она же ходила всего полчаса назад! — возмутилась Холли.
— Идите!
Девочки умчались со Шторми на поводке. Мы с Мэрилин последовали за работником за кулисы. Через две минуты подтянулись близняшки со Шторми на поводке. Я посмотрел на Молли и спросил:
— Ну?
— Она пописала.
Мы с Мэрилин обменялись надменными и понимающими взглядами и кивнули. Затем момент наступил. Видео закончилось под громогласные аплодисменты публики, и в колонках зазвучал голос Джона Бейнера:
— А теперь, пожалуйста, поприветствуем следующего вице-президента Соединенных Штатов – Карла Бакмэна!
Я взглянул на остальных.
— Понеслась! — и я направился туда, куда указывал работник.
Софиты и вспышки были ослепляющими, а рев толпы – оглушительным. Я уверенно зашагал к подиуму, и излучал больше уверенности, чем было на самом деле. Рев продолжался, пока я стоял там, так что я просто улыбнулся и помахал всем правой рукой. Левая тоже уже свободно двигалась, но если я вытягивался, мои ребра очень возмущались на это.
Наконец-то весь этот балаган стих, и я смог начать говорить.
— Спасибо! Спасибо вам за такой теплый прием! Я хотел бы воспользоваться моментом и представить вам кое-кого, кто стал частью того удивительного видео, ту, которой я обязан всем. Пожалуйста, встречайте лучшую женщину в мире – Мэрилин Бакмэн!
Затем я повернулся и жестом пригласил ее выйти, пока толпа взрывалась в овациях. Она бросила на меня испуганный взгляд, но затем натянула на лицо улыбку и вышла. Она не отрывала от меня глаз, и шла слишком быстро, но казалось, что никто не придал этому значения. Она тоже всем помахала, и затем спустя мгновение я снова заговорил:
— Мне нужно здесь кое в чем признаться. Я сам увидел это видео буквально всего пару дней назад, и первое, что я смог придумать, что сказать Мэрилин, было: «Вау! Ты познакомилась с Томом Селлеком!»
По залу прошла волна хохота, а я ухмыльнулся публике.
— А потом все стало хуже, потому что она сразу же сказала мне, что она возвращается в Голливуд, потому что он намного симпатичнее, чем я, и у него полная голова волос, — и еще смешки.
Когда волна смеха прошла, я продолжил:
— Я бы с удовольствием представил вам моего следующего члена семьи, но Чарли сейчас не доступен. Сейчас он на службе, отправлен за моря и защищает нашу великую нацию в качестве морского пехотинца Соединенных Штатов.
И снова мы вернулись к одобрительным возгласам.
— И наконец, позвольте представить вам остальных членов нашей семьи, наших дочерей Холли и Молли, и самого нового члена семьи – Шторми! — я жестом пригласил их, и они вышли.
Девочки весьма неплохо с этим справлялись, они не зажимались, как их мать, и махали и улыбались всем. Шторми была просто в восторге. Она рванула на своем поводке вперед всех, и когда я опустился на одно колено, она запрыгнула мне на руки. Я приподнял ее и показал публике, потом она лизнула мне лицо, и в зале снова поднялся шум! К тому моменту все в Америке знали о щенке, которого я спас в Спрингборо и приютил.
Наконец я передал Шторми в руки Мэрилин и, отодвинув морду собаки, поцеловал ее в щеку. Затем я поцеловал дочерей в лоб, и они все ушли, махая одобряющей толпе. Настало время действовать, так что я вернулся к подиуму. Распечатка моей речи уже была на подиуме, и телесуфлер был готов.
— Я и моя семья благодарим всех вас за такой чудесный прием. Вы и вправду не представляете, сколько это для нас значит.
И настало время перейти к самой речи.
Когда я смотрел и слушал то видео пару минут назад, меня все не отпускала одна мысль «Кто этот человек?». Много раз уже я слышал о том, каким храбрым и бесстрашным я был, как ничего меня не пугало, и все это время я спрашивал сам себя: «Кто был этот человек?»
