Майклу показалось, он совсем не спал, в голове постоянно проносился шальной поцелуй Лисс, который девушка собиралась перевести в более близкий формат общения. Джексон даже думать об этом не хотел, и обычно у него легко получалось отгонять мысли о красивых и пристающих к нему девушках. Совсем недавно на репетиции ко второй части тура This is it его прямо-таки караулили девицы в коротких юбках. Он только похихикал и шепнул Биллу, что девушки просто вылитые Билли Джин и Грязная Диана.
- Они же не знают, кого вы предпочитаете для подобных вещей, сэр.
Майкл тогда чуть не споткнулся и бросил изумленный взгляд на обычно тихого телохранителя.
- Простите, мистер Джексон, стоило сказать это, чтобы увидеть вашу реакцию.
И вот теперь Майкл всеми силами пытался не думать о губах Лисс и возможном продолжении вечера. Но каждый раз, когда он представлял себе, будто отпустил вожжи и позволил ответить на ее ласки, все заканчивалось возвращением детей, застававшим его на шестнадцатилетней девочке. Как же ему успокоиться? Мужчина даже радовался своему отъезду почти на полгода.
Майкл кое-как встал, сделал кофе и постучал в комнату к девочкам, получив разрешение, вошел. Пэрис делала Лисс макияж, обе смеялись. Девушка повернулась, и у Джексона забилось сердце: она была накрашена совсем как раньше.
- Мне очень нравится!
- Я училась у мастера, - усмехнулась Пэрис, хитро посматривая на отца. – Пап, я дала маме… то есть, Лисс свою рубашку.
Только тогда мужчина обратил внимание, во что была одета его гостья – белую футболку и джинсовую синюю рубашку свободного кроя. Он даже слегка покраснел.
- Пэрис, это моя рубашка.
Дочь заспорила и тут же залезла Лисс за шиворот. Вид у нее был слегка смущенный.
- Ну… уже ведь поздно, да?
Майкл кивнул, а Лисс, похоже, еще довольнее закуталась в его вещи. Оказалось, они с Пэрис даже не ложились спать, а всю ночь проболтали. Дочь рассказывала о прежней жизни, к удивлению Майкла, о мальчиках, и эту тему Лисс отказалась пересказывать, просто похихикала, вторя его манере. У девушки вообще отлично получалось его передразнивать и подражать голосу. Вот как она оказалась на клиросе, умение улавливать тембр, высоту, интонации хорошо послужило ей в певческом деле. Джексон сам повязал на ее голове платок и спросил, была ли Лисс хоть раз в православном храме, она покачала головой. Служил как раз отец Джеймс, Майкл накинул куртку-невидимку, и они с Лисс устроились слева от аналоя. Девушка наблюдала за происходящим, как за театральным представлением, переминалась с ноги на ногу, смотрела на него и крестилась. Часто у нее рассеивалось внимание, и Лисс принималась рассматривать роспись храма. В конце службы они подошли к отцу Джеймсу.
- Здравствуйте! – Улыбнулся он. – Ваша дочь?
- Нет, - покачал головой Майкл, заставляя священника посерьезнеть и задуматься, однако комментировать как-то наличие Лисс он не стал.
Отец Джеймс просто спросил, в первый ли раз Лисс в Церкви, понравилось ли ей, а потом зачем-то узнал, как давно она знакома с Майклом. Больше всего девушке понравились колядки, поделившись впечатлениями, она стрельнула глазами с красиво выведенными стрелками на Джексона.
- Он тебя подозревает.
- Как и многие другие. Главное, моя совесть чиста.
- И ты… говорил серьезно? Или это был просто способ несколько отложить продвижение наших отношений вглубь?
- Как тебе удается придавать своим словам такую двусмысленность? – Не удержался Джексон и поспешил добавить, - я говорил искренне. Я всегда стараюсь так делать и прошу от тебя того же. Любые отношения должны строиться на доверии и честности. А все очень личные вопросы я, действительно, собираюсь отложить до официального брака.
У Лисс было такое лицо, будто ей предложили питаться только рыбой. К облегчению Майкла комментировать услышанное девушка не стала.
Проведя несколько дней праздников с детьми и Лисс, певец вновь уехал в мировой тур и сам удивился, как легко ему давались двухчасовые концерты. Джексон даже вернулся к некоторым своим старым наработкам и стал активно их редактировать. Особенно ему пришлись по душе песни, записанные когда-то, но не прошедшие в его альбомы: Breaking news и I like the way you love me. Обе идеально описывали его настроение. Первая говорила о таблоидах, так горячо ненавидимых Майклом после историй с обвинениями в домогательстве. Мужчина даже изумлялся: Лисс и здесь смогла залечить его раны. Она настолько естественно касалась его, не делая из этого трагедии или шоу, что Джексон даже забывался. Чего только стоили ее попытки щекотки, которой певец боялся. Теперь взять девушку за руку или обнять ее без намека на страсть казалось ему вполне допустимым. Breaking news постоянно крутилась у него в голове: Why is it strange that I would fall in love (fall in love), Who is that boogie man you’re thinkin’ of Or am I crazy cause I just indulged?** Майкл с потрясающим настроением танцевал, пел, купаясь в аплодисментах и фанатской любви. Столько лет он выступал, а людей на стадионах не становилось меньше.
