– Прекрасно. Итак, друзья, раз мы с вами во всем согласны, давайте решим, что кому делать. Амфмитрион, я считаю, мы с тобой должны поговорить с другими военачальниками. Поэтому прошу тебя как можно скорее собрать их здесь у меня. Для вас, Геракл и Лаодамант, считаю необходимым узнать мнение молодежи. Соберите наиболее видных юношей на крыше дворца, чтобы не привлекать всеобщего внимания. Я беру на себя минийских послов. Если в двух этих собраниях мы достигнем согласия, я отпущу послов с сообщением о том, что мы предпочитаем воевать. После этого мы с Амфитрионом отправляемся к Феспию.
– Послушайте, а что будет, если Феспий откажет? – с опаской спросил Лаодамант.
– Лаодамант, скажи, ты хотел бы иметь юную наложницу?
– Да, не отказался бы, Креонт.
– Так вот, у Феспия пятьдесят цветущего возраста дочерей и нет ни городских стен, ни армии. Армии у меня тоже нет, но есть хотя бы вооруженная стража. Так что, если Феспий откажет в услуге, у тебя будет большой выбор. Ну и у Геракла тоже. Так что мы с Феспием договоримся. Надеюсь, по-хорошему.
У амфитрионова сына прыгнуло в груди сердце при упоминании дочерей Феспия.
– Ладно, друзья, если возражений нет, предлагаю всем приняться за дело.
Все, кроме уснувшего окончательно Тиресия потянулись к дверям.
– Геракл! – окликнул юношу Креонт. – Прости меня, ради богов, но выпустить тебя я пока не могу. Промах откроет тебе дверь наверх. Промах!
Стражник тотчас явился.
– Пусти этого юношу на крышу и смотри, чтобы никуда не выходил.
Промах отворил дверь к винтовой лестнице. Геракл поднялся по ней. После несомненной удачи на этом собрании он был, тем не менее, в некотором расстройстве. Креонт до конца не доверял ему. Хотя, как думал сам юный герой, на месте Креонта он поступил бы точно так же.
Когда все вышли из зала, Промах подошел к спящему Тиресию. Тот сильно храпел и, как казалось юноше, едва не падал со стула.
– Тиресий, проснись, – стал теребить его Промах. – Все уже кончилось.
Старик открыл глаза.
– Все уже ушли? – спросил он. – А где Геракл?
– Все ушли, но Геракл там, наверху.
Промах указал на дверь, которая вела на крышу. Он помог Тиресию подняться со стула. Геракл смотрел вдаль через равнину в тот момент, когда ему послышались медленные, все время прерывающиеся шаги старого прорицателя. Юноша оглянулся, встретив взглядом его появление на крыше, но тут же неприветливо повернул голову назад. Он уже погрузился в свои мысли, и не хотел ни с кем разговаривать, но все же сознание того, что к нему решил подойти столь уважаемый старец польстило ему. До того дня Геракл никогда не имел с ним дел. Скорее, он побаивался Тиресия из-за его длинной и развесистой бороды и, как казалось Гераклу, недоброго взгляда. Сегодняшний разговор у Креонта, конечно, многое изменил. Старик подошел и положил руку ему на плечо. Геракл слышал его тяжелое дыхание.
– Я плохо вижу. Куда ты смотришь, мой юный друг? – спросил Тиресий.
– На Лафистион, – ответил юноша.
– Правильно смотришь. Враг пойдет оттуда.
– А он пойдет? Ты уже точно знаешь?
– Да. Так что… сыну Зевса предстоит битва.
Геракл с некоторым удивлением посмотрел в сторону, где стоял Тиресий. Глаза его оказались голубыми. Юноша никогда и не мог предположить, что у такого старого человека могут быть столь ясные чистого, голубого цвета глаза.
– Не удивляйся, – продолжил Тиресий, – Телеф был моим лучшим учеником. Я хоть уже и плохо понимаю, что происходит, но в тебя я верю. Так что все будет хорошо. Не пренебреги перед битвой молитвой твоему отцу.
– Непременно, Тиресий. Спасибо, – Геракл благодарственно протянул прорицателю руку; рукопожатие его оказалось неожиданно сильным, а сама рука какой-то необыкновенно ласково-теплой.
– Все, мой юный друг, я больше не досаждаю тебе. Счастливо!
На крышу дворца вела кроме винтовой еще и обычная лестница. К ней поначалу и направился попрощавшийся с Гераклом прорицатель, но путь ему преградила закрытая дверь. По-старчески что-то ворча себе под нос, Тиресий снова прошел мимо провожавшего его взглядом юноши, и еще раз улыбнувшись ему и одобрительно кивнув головой, окончательно скрылся. Геракл распрощался со стариком. Душа его наполнялась тревогой… за исход двух советов, затем за ответ Феспия, затем за исход битвы и, конечно, Эрато… Письмо, что он написал ей, так и осталось лежать дома. Между тем, война между Фивами и Орхоменом становилась все реальнее, и события грозили развернуться очень быстро…
В этот момент Геракл услышал, как кто-то бежал по винтовой лестнице. Звон упавшего на пол металла заставил его снова на мгновение обернуться. Это был Промах. Он так торопился, что на выходе ударился головой о притолоку и потерял шлем. А торопился он потому, что хотел тоже посмотреть в сторону Орхомена и удостовериться в том, действительно ли разлилась Копаида.
– Эй, ты смотри, действительно полным-полна! – сказал он, стоя рядом с Гераклом и указывая пальцем вдаль. – Посмотри вон туда, в самом деле, сколько рыбаков!
