Когда долгое время не видишь человека, при встрече тебе кажется, что он стал совершенно другим и знакомые черты теперь представляются чем-то необычным. Например, раньше я не замечала, что волосы отца немного вьются. Медово-каштановый оттенок его шевелюры кажется в жёлтом свете лампы более рыжим, отчего я невольно провожу параллель между мной и отцом. Его глаза кажутся немного больше из-за увеличивающих стёкол в очках, и этого я тоже раньше не замечала. Небольшая растительность на подбородке мне не знакома.
Я буквально впадаю в ступор, разглядывая мужчину передо мной. Мы не виделись больше трех месяцев, но его образ всё ещё жив в моих воспоминаниях, и он явно разнится с действительностью. Немного сгорбленная фигура выдает его многолетнюю усталость и утомленность, но как только мужчина растягивает губы в теплой улыбке, я понимаю, что напротив стоит мой самый любимый человек на свете — мой папа. Он всегда улыбался так: по-доброму и от души, — а потому я узнаю эту искренность, которая отзывается ответной улыбкой.
Тоффи отмирает раньше меня — возможно, собака даже не заметила помешательства — и бросается к своему хозяину. Животное приветственно лает и виляет хвостом, демонстрируя свою доброжелательность. Папа отводит взгляд и нагибается, чтобы погладить питомца. Я завороженно наблюдаю за разворачивающейся картиной: из-за барной стойки фигура отца скрылась, и видно теперь только уголок его спины и плечо. Буря эмоций норовит вот-вот вырваться наружу либо неконтролируемым потоком слов, либо нечленораздельными восклицаниями и, вероятно, слезами. Открываю рот, чтобы хоть как-то привести себя в чувство от радости и волнения, но меня опережают:
— Чай или кофе?
Я с недоумением перевожу взгляд немного в сторону и с силой прикусываю губу. Нахмурив брови, скептически оглядываю парня, расположившегося у плиты. Шистад.
— Что ты тут делаешь? — я говорю намного резче, чем хотелось бы, но он заслужил. Радость мгновенно перерастает во что-то неприятное, раздражением вибрируя где-то в носоглотке. Мне становится неловко от того, что всего секунду назад я была так счастлива, что не заметила посторонних, а потому ощетиниваюсь. Отчего-то мысль оказаться совершенно безоружной перед Шистадом кажется мне дикой. Парень смотрит в ответ, явно довольный моей растерянностью, растягивает уголок рта в его излюбленной манере. Я наблюдаю за этим открытым проявлением самодовольства и раздумываю о том, как бы задеть Криса.
— Чай, пожалуйста, — отвечает папа, пропустив мою колкость мимо ушей.
Я перевожу взгляд на причину моего недавнего восторга и со стыдом признаю, что на несколько секунд совсем позабыла под отце. Шистад, как ядовитый газ, заполняет всё пространство вокруг. Разве можно видеть перед собой всего человека, не замечая остальных? Отвечать на этот вопрос совершенно не хочется.
— Папа! — наконец здороваюсь я и невольно обращаю внимание на то, что мой тон стал в несколько раз холоднее; это все из-за Шистада. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты приедешь завтра.
— Я не мог ждать и решил заехать сразу после аэропорта, — отвечает отец, поднявшись на своем стуле. Тоффи ласково трётся у ног хозяина — он тоже скучал. — И этот молодой человек пустил меня.
— Кстати, о молодом человеке… — бурчу я и исподлобья гляжу на Шистада, который всем своим видом выдаёт внутреннюю насмешку, но его лицо до смешного невинно, когда парень заливает кипятком пакетик чая в белой кружке для моего отца. Да он сама вежливость! — Я думала, что ты уехал, — вкрадчиво произношу я, пытаясь звучать менее раздражённо, чтобы не напрягать отца. — Твоей машины нет на обычном месте.
— Очень рад, что ты знаешь, где её обычное место, — коварно улыбнувшись, протягивает Крис и ставит напиток перед моим отцом. Парень наклоняется, чтобы погладить Тоффи, что не ускользает от взгляда папы, а я лишь закатываю глаза: этот чёрт пытается просто втереться в доверие. — И я уже ухожу.
Он делает несколько шагов в сторону кухни, и теперь я полностью могу рассмотреть Шистада: на нём чёрные джинсы и чёрная толстовка, из-под которой выглядывает краешек белой футболки, — и это всё, что я успеваю заметить, бросив быстрый взгляд в его сторону. Щекой я чувствую, что папа наблюдает за разворачивающейся сценой, и невольно отворачиваюсь от Шистада, чтобы не давать отцу лишней пищи для размышлений.
— Так быстро? — произносит мужчина, обратившись к Крису, а я молюсь, чтобы парень соврал — или нет — о каких-то неотложных делах государственной важности.
— Ева хочет, чтобы я ушёл, — отвечает Шистад, отчего в груди у меня что-то закипает, и контролировать поток грубых слов становится практически невозможно.
— Что ты? — растягивая губы в улыбке, цежу я. — Ты можешь остаться!
— Ну и замечательно, — издевательским тоном соглашается Крис и присаживается рядом с отцом за барную стойку.
Я занимаю место напротив папы и слегка поворачиваюсь в сторону, чтобы даже боковым зрением не видеть предмет раздражения.
