На кухне завариваю чай, тихонько напевая себе под нос. Необычно хороший настрой, явно связанный с перепадами настроения ближайших дней, заставляет двигаться и улыбаться, несмотря на утренний инцидент у ванной. «Апельсиновый рай» быстро разносит свой сладкий аромат по помещению, отчего живот урчит, довольный скорым приемом пищи. Из холодильника достаю шоколадную пасту, которую намажу на тост, и наслажусь завтраком в тишине впервые за несколько дней. Уже предчувствую удовольствие от данного факта, но, прежде чем усаживаюсь за стол, из коридора поворачивают двое: Шистад и его подружка-«она-не-очень-красивая», — которая бросает высокомерный взгляд, проходя к двери, будто меня выставляют из дома без завтрака после «потрясающей ночи» с обещанием позвонить, чего, вероятно, не произойдет. С презрением смотрю на эту девушку, закатив глаза, и возвращаюсь к завтраку, почувствовав, как былое настроение падает на пару ступеней. Когда Шистад возвращается, не обращаю на него внимания, продолжив пережёвывать свой тост, на что парень не реагирует, отмалчиваясь, а я вспоминаю о том, что он не разговаривает со мной, обидевшись на грубые слова в его адрес. Ухмыляюсь этим мыслям, радуясь молчанию между нами, потому что его неуместная пошлость и глупые намеки по-настоящему раздражают. Он, похоже, заваривает себе кофе, поскольку терпкий аромат тут же врезается в нос, распознаваемый мозгом, отчего на кончике языка возникает немного горьковатый, но приятный вкус. Странно так реагировать на простой напиток, но для меня кофе, что сигареты для курильщика — наркотик. Прикончив тост, делаю пару глотков «Апельсинового рая», вкус которого кажется тусклым по сравнению с кофе, и даже огромное количество ароматизаторов не спасают положение. Спиной ощущаю взгляд Шистада, но не поворачиваюсь, не поддаюсь провокациям. Опустошаю кружку с чаем, желая поскорее покинуть кухню, чтобы успеть собраться, не столкнувшись с матерью или Томасом в коридоре, что явно не предвещает ничего хорошего. Так же думаю успеть заскочить в кафе, взять пару круассанов и наведаться к Эмили с завтраком: хочется сделать что-нибудь для неё, чтобы отплатить за её доброту.
Поднимаюсь с места, чтобы помыть кружку, не оставляя посуду грязной и не давая матери повода вновь читать мне нотации, но Шистад расположился именно у раковины, поддерживая кружку одной рукой и упершись бедром в нижний шкафчик. Терпеливо встаю сбоку, дожидаясь, когда он даст мне проход, но парень, видимо, специально остается на месте, нарочито медленно потягивая свой кофе и скользя взглядом по полу, будто там есть что-то занимающее его ум. Молчит, на что я тоже молчу, не считая нужным вступать с ним в диалог, но закатываю глаза, подходя ближе к раковине, отчего бедром прижимаюсь к его ноге, включаю воду и мою кружку, задев парня несколько раз локтем. Продолжаем сохранять тишину, что выглядит как откровенное ребячество, но и пускай, мне так комфортнее. Ставлю кружку в сушилку, отчего приходится буквально перегнуться через всю раковину. Ввиду неудобного положения снова задеваю Шистада, на что тот никак не реагирует, но моя футболка оказывается в луже воды, которая образовалась в процессе мытья, и намокает, прилипнув к телу. Шепчу себе под нос, раздражаясь, и отхожу в сторону, оглядев свое тело: пятно прямо у груди. Злюсь на Шистада, но ничего не говорю и, развернувшись, желаю удалиться, но улавливаю голос парня, который, громко хмыкнув, комментирует:
— Класс.
***
С горем пополам собравшись в комнате и кое-как отделавшись от Тоффи, которому снова стало необходимо погулять, поднимаюсь наверх, сверяясь со временем, чтобы точно осуществить свои утренние планы.
— Куда ты так рано? — оглядев меня с ног до головы, осведомляется мать, не отрываясь от своего напитка.
— Мне нужно зайти к девушке, которая помогает освоиться в школе, — нехотя отвечаю, не останавливаясь. Томас откладывает свою газету в сторону, бросив на меня мимолетный взгляд, и отхлёбывает из своей кружки.
— Зачем? Кристофер тебе поможет, — отвечает женщина, кивнув на парня, который выглядывает из коридора при упоминании его имени.
— Не нужно, — твёрдо говорю, даже не взглянув на Шистада, который пожимает плечами, будто он бы с радостью помог, но я не согласна.
— Прекрати, Ева, — тут же упрекает мать, хотя и неясно за что. — Тогда он подвезёт тебя до этой девушки. Ты не против, Кристофер?
Тот вновь пожимает плечами, согласившись:
— Да, мне как раз нужно в ту сторону.
— Чтобы утром я опять встретила очередную… — закатив глаза, начинаю, но не успеваю договорить, прерываемая матерью.
— Ева!
Томас всё это время с отстранённым видом листает свою газету, будто происходящее его не касается. Вдыхаю, передёрнувшись от отвращения и злобно уставившись себе под ноги, молча следую к двери, чтобы обуться и накинуть куртку. Вот тебе и хороший настрой!
