Выходим на тротуар. Тоффи тут же несётся к кустам, чтобы справить нужду, отчего поводок натягивается и мне приходится последовать за ним. Ноги болят от утренней физической нагрузки, да и усталость сказывается на моём моральном состоянии: настроения никакого. Дожидаюсь, пока собака справится со своими делами, устало опираюсь на одну ногу, рассматривая мелкие трещинки в асфальте, и пытаюсь перетерпеть головную боль, которая постепенно перерастает в невыносимую. За последние несколько дней голова постоянно болит, поэтому становлюсь раздражительной и уставшей. Помню, что по приходу домой мне необходимо приготовить ужин, чтобы не возникало новых конфликтов и тёрок с матерью, а затем нужно сесть за уроки, хотя всё это и будет выше моих сил. Я серьёзно выматываюсь уже к пяти часам, но это скорее не от физической нагрузки, а от морального давления и требований со стороны; кроме того, нужно быть дружелюбной, чтобы не возникало проблем ещё и в школе. Всё это — тяжкий груз для моего здоровья, нет никакого стимула делать что-либо, а тут ещё и связь с отцом не удается наладить. Да, мы говорили, но всё-таки это не те теплые разговоры, на которые я рассчитывала, переезжая к матери. По правде, я думала, что папа и вправду будет скучать, поэтому в скором времени заберёт обратно, но сейчас у него нет времени даже на банальные сообщения в течение дня, что невероятно расстраивает. Живу у матери всего пару недель, а эта жизнь уже до того надоела, что к конце этого месяца куда-нибудь сбегу, лишь бы не видеть мать. Знаю, что так плохо говорить, да и вообще придерживаюсь мнения, что какой бы родитель не был, он родитель, но из данной ситуации видно, что я старалась наладить контакт, но, видимо, с ней это невозможно. Сложно сказать следствием чего является такое отношение мамы ко мне, но, судя по их взаимодействию с Томасом, их роман также не отличается особой нежностью и заботой. Может, это и есть взрослая жизнь, когда нет времени на влюбленный взгляд и банальное ласковое слово, когда вы просто существуете рядом, время от времени спите и обсуждаете проблемы на работе? А может это лишь у моей мамы с Томасом так? Я не наблюдаю со стороны за взрослыми парами, судить могу лишь по фильмам 2007 года, то есть знания мои в этой области ограничены.
Тоффи настойчиво тянет поводок вперёд, заставляя ускорить темп, поэтому прибавляю шагу, хотя ноги отказываются идти быстрее. Нет, я явно не привыкла к физическим нагрузкам, пускай и минимальным по меркам других, но для меня, человека совершенно не активного, ограничивающегося лишь прогулками с собакой, такой резкий переход к упражнениям является болезненным. Тоффи сворачивает налево, и я следом за ним двигаюсь большими шагами. Начинает вечереть, хотя время едва близится к шести. Солнце уже заходит. Продолжаем быструю прогулку, а я прикидываю, через сколько нужно вернуться домой, чтобы успеть приготовить ужин и сделать уроки, хотя второе можно опустить, если завтра утром встану раньше. Обычно все задания я выполняю сразу, чтобы не оставлять хвостов на потом, может, это звучит не очень, но такой метод никогда не подводил, теперь же приходится делать всё кое-как, чтобы избегать домашних скандалов и не отдавать последние моральные силы на стресс.
— Ладно, парень, пора домой, — дёргаю поводок, привлекая внимание пса, поворачиваюсь по направлению обратного пути, отчего Тоффи возмущенно гавкает, но всё равно следует за мной, понимая, что выбор невелик.
Домой мы возвращаемся в ускоренном темпе, потому что мне хочется наконец занять сидячее положение и дать ногам отдохнуть. Тоффи не против бежать немного быстрее, поэтому поддерживает ритм, иногда останавливаясь, чтобы обнюхать дерево или куст.
Сверяюсь со временем, чтобы рассчитать, когда приедет мать. Уже подхожу к дому, издалека заметив припаркованный автомобиль Шистада. Надеюсь, он не станет снова кидаться на меня с угрозами, а продолжит тактику игнорирования, потому что ни злость, ни болтовню на данный момент стерпеть я не смогу. Голова раскалывается на миллион стеклянных кусочков и осыпается мне под ноги, а я с силой давлю это стекло. Чувствую себя особенно ужасно и выгляжу, наверное, так же, но внешний вид — последнее, что заботит меня сейчас.
В коридоре снимаю верхнюю одежду и обувь, попутно проверяю мобильный телефон на наличие новых сообщений. На экране светится пропущенный звонок от Эмили. Набираю её номер, зажав мобильник между плечом и ухом, пока отстегиваю поводок у Тоффи, затем беру аппарат в руку и следую на кухню, попутно оглядывая зал, но Шистада там, слава богу, нет. Открываю холодильник, рассматривая его содержимое. Решаю приготовить макароны с томатным соусом, что будет довольно быстро и просто. Ставлю воду, чтобы сварить спагетти, из духовки достаю сковороду, поставив на огонь греться. Мою овощи и зелень для соуса, желая поскорее закончить с готовкой и наконец улечься в кровать, прикрыть глаза и отдаться релаксу, хотя потом и придётся сесть за домашнее задание.
