Использую мысли об отдыхе как мотивацию, нарезаю помидоры, перец и морковь, выкладываю на раскалённую сковороду, которую смазала оливковым маслом, и тушу овощи на медленном огне, затем добавляю томатную пасту и немного воды, чтобы соус не был слишком густым. Накрываю крышкой, нарезаю зелень, которую отправляю следом за пастой. Проверяю, не закипела ли вода в кастрюле, засыпаю макароны, посолив, и ставлю также на медленный огонь. Достаю глубокую прозрачную миску для салата, куда режу мытые помидоры, огурцы, лук и рву листья салата, заправляя всё маслом и посыпав солью и перцем. Пододвигаю стул к плите, потому что стоять совершенно нет сил, помешиваю макароны в кастрюле и соус. Повторно набираю номер Эмили, желая узнать, почему она звонила, и девушка после трёх гудков берет трубку.
— Привет, — здороваюсь, наблюдая, как овощи тушатся в томатной пасте, — ты звонила?
— Да, привет, — отвечает та.
— Что-то случилось? — интересуюсь в ответ, опустив взгляд на собственные ногти левой руки, которые выглядят не лучшим образом.
— Нет, не совсем. Крис рядом? — данный вопрос озадачивает, поэтому хмурюсь, отвечая:
— Машина стоит, но я не знаю, дома ли он.
— Не могла бы посмотреть? И, если дома, пускай перезвонит Элиоту, — даёт инструкции. От данной просьбы напрягаюсь, но всё равно соглашаюсь и в свою очередь хочу поинтересоваться, что происходит, но Эмили уже прощается и кладёт трубку, не дожидаясь моего ответа.
Оставляю ужин готовиться на плите, а сама отправляюсь в комнату Шистада, размышляя, что случилось. Не стучусь, открывая дверь. Шистад сидит на стуле, закинув ноги на стол, и курит, отчего в комнате стоит тошнотворный запах никотина. Заметив меня в дверях, он поднимает глаза, вопросительно подняв бровь, но не меняет своего положения, сделав очередную затяжку.
— Слушаю, — абстрактно махнув рукой, говорит он. Вздрагиваю от раздражения, скрещиваю руки на груди и, желая покончить с этим цирком, передаю просьбу Эмили:
— Эмили звонила, сказала, чтобы ты перезвонил Элиоту, — выкладываю и, не задерживаясь, выхожу в коридор, оставляя дверь за собой открытой.
— Когда это было? — спрашивает парень, мгновенно материализуясь в дверях между своей комнатой и коридором. Голос немного взволнованный, но, возможно, мне лишь кажется, потому что внешне его лицо остается невозмутимо-высокомерным, что не может не раздражать.
— Три минуты назад, — говорю наобум, лишь бы он отстал. Решаю, что разговор закончен, поэтому быстрым шагом возвращаюсь на кухню, надеясь, что еда не подгорела, но сегодня явно не мой день. Вода с макарон залила всю плиту, давая понять, что спагетти переварились. Выключаю огонь под сковородкой и кастрюлей, помешав соус, который, слава богу, не подгорел, затем сливаю воду с макарон и промываю холодной водой, высыпаю обратно в кастрюлю и с облегчением вздыхаю, ведь осталось самое малое — накрыть на стол.
Слышу, как в коридоре открывается дверь, что означает возвращение матери и Томаса. Есть совершенно не хочется, поэтому просто расставлю тарелки и подам еду, а затем спущусь к себе в комнату и наслажусь желанным одиночеством.
— Кристофер дома? — спрашивает мать, даже не поздоровавшись, но я пропускаю данный факт мимо ушей, утвердительно кивнув, а сама продолжаю расставлять тарелки на столе. — Скажи, что его там ждут, — приказывает мать, но указываю ей на то, что я занята. — Сначала скажи ему, а потом продолжишь.
Возмущённо раскрываю рот, но всё равно выполняю сказанное, начиная злиться. Быстро пересекаю расстояние до комнаты Шистада, входя без стука, и оповещаю:
— Мать просила передать, что тебя кто-то ждёт на улице, — произношу с недовольным лицом, скрестив руки на груди, и добавляю: — Я тебе не передатчик, ясно?
— Кто? — переспрашивает Шистад, выпрямившись на стуле.
— Пе-ре-дат-чик, — повторяю по слогам, закатив глаза. — Я не он, понятно?
— Кто ждёт, блять? — грубо перебивает, отчего ещё сильнее злюсь.
— Не знаю, отстань, — разворачиваюсь, чтобы уйти, но Шистад хватает меня за кисть, оказавшись рядом, и тянет назад, принуждая обернуться.
— Иди и скажи, что меня сейчас нет. И передай, что я ничего не знал. Поняла? — давит на ладонь, глядя прямо в глаза.
— Отвали, — отвечаю, раздражённо дёрнув руку. Он сильнее сжимает руку и повторяет:
— Поняла?
— Да, ладно, только отпусти, — соглашаюсь, не желая продолжать этот цирк, и вновь дёргаюсь, но на этот раз Шистад отпускает, отчего отшатываюсь к двери, слегка задев её плечом, и бросаю на парня раздражённый взгляд, покидая комнату.
Босиком выхожу за порог дома, оглядывая двоих мужчин, одетых в чёрные куртки, которые тут же поворачиваются ко мне, устремив на меня странные воспалённые глаза. Выглядят они нездоровыми, с осунувшейся серой кожей и пожелтевшими зубами, но всё равно производят впечатление крепких ребят, глядя на меня сверху вниз.
