Мужчина дергает меня за руку, привлекая внимание, и я чувствую резкую боль в плече и морщусь, глаза застилает пелена слёз. Он прижимается ко мне бедром; я чувствую его эрекцию, с отвращением отворачиваю голову, но незнакомец глухо усмехается и берёт меня за шею, с силой надавливая и поворачивая лицом к себе.
— А теперь слушай меня внимательно, — хрипит мужчина, глядя мне в глаза, в то время как его ладонь сжимает мою шею и не даёт отвернуться.
От него пахнет сигаретами и мужским одеколоном, от которого у меня возникает новый приступ тошноты.
— Это мой последний безобидный визит. И тебе лучше прямо сейчас сказать, где носит твоего дружка.
— Я не знаю, — шиплю я, чувствуя, как страх перед этим мужиком и злоба на Криса смешивается в одно чувство отвращения.
— Неверный ответ.
Всё происходит как в замедленной съемке: его рука отрывается от моей шеи, немного отходит назад, а затем сталкивается с моей щекой… Громкий, оглушающий удар. Пару секунд я пребываю в шоке: он ударил меня. Затем ощущаю, как кожу щипет и боль разносится по всему лицу. Меня никто никогда не бил по лицу. Щека пульсирует, на бешеной скорости гоняя кровь в ушибленной области, из глаз брызжут слезы: я просто не могу их контролировать.
— Я еще раз спрашиваю: где херов Шистад?
Я зажмуриваюсь, просто потому что заранее знаю, что сейчас он снова меня ударит. Пытаюсь настроиться, чтобы пощечина не выбила из меня последний дух, но голова настолько пуста после предыдущего удара, только кожа пульсирует, наливаясь красным отпечатком ладони.
— Не знаю, —шепчу, сглатывая вязкую слюну, и вновь чувствую это.
Эта пощечина сильнее, чем предыдущая. У меня подгибаются ноги, но незнакомец насильно удерживает меня. Сквозь головокружение я вижу его исказившееся яростью лицо. Мужчина встряхивает меня, возвращая в сознание и, наклонившись к моему уху, говорит, обжигая кожу шеи никотиновым дыханием:
— В следующий раз так просто не отделаешься, — он отпихивает меня, отчего я падаю на ступеньки и даже не пытаюсь встать.
В голове набатом звучит: «В следующий раз…». То есть, он придет ещё? Вялая мысль о немедленном убийстве Криса отступает назад, пока я затуманенным взглядом наблюдаю за тем, как ещё двое мужчин выходят из дома и следуют за главным в машину. Автомобиль освещает темноту оранжевыми фарами и с рычанием уносится, оставляя меня одну. Из распахнутой двери дома пробивается свет, давая возможность разглядеть порог и кусочек тёмной лужайки. Я кое-как поднимаюсь и на трясущихся ногах иду в дом.
Перешагиваю через развороченную мебель в гостиной, рассматривая причинённый ущерб, и пробираюсь на кухню, чтобы налить воды. Пытаюсь не паниковать и немного успокоить нервы: щека всё ещё пульсирует, но шок от происходящего заглушает боль. На полу кухни валяется посуда, разлетевшаяся на тысячи осколков. Аккуратно обхожу разбитые керамические кружки и тарелки, пытаясь не наступить, но чувствую, как в кожу левой ноги впивается небольшая стекляшка, отчего морщусь и встаю на носочки, пробираясь к раковине. Достаю уцелевший стакан и с удивлением обнаруживаю, что не так много посуды разбито: в основном всё осталось на полках, но всё-таки количество чашек уменьшилось. Залпом опустошаю кружку с водой и иду к лестнице в свою комнату, мысленно прося всех богов, чтобы мои вещи остались невредимы. В голове тут же щёлкает мысль о Тоффи: если они тронули собаку, то я собственными руками убью каждого из этих ублюдков. С замиранием сердца спускаюсь, при этом стараясь не наступать на ногу, где всё ещё находится кусок разбитой посуды (сначала проверю, как там Тоффи, который подозрительно не подает голоса, а затем уже рана на ступне).
— Тоффи? — заглядываю в комнату, надеясь отыскать там пса, но не обнаруживаю признаков жизни; только развороченную кровать, вещи на полу, порванные книги и тетрадь.
Беспорядок впечатляющий, но сейчас меня мало заботит уборка, так как внутри поднимается едва утихшая паника. Сглатываю скопившуюся во рту влагу и быстрым шагом поднимаюсь на первый этаж, слегка морщась от боли в ноге. Нужно вытащить осколок, рана слегка тормозит поиски. Усаживаюсь в кресло кремового цвета и закидываю ногу на бедро, стягивая носок, пару секунд рассматриваю кусочек керамики, застрявший у пятки и испачканный в крови. Резким движением вытаскиваю осколок, слабо пискнув. Из раны сразу начинает сочится кровь, но порез незначительный, поэтому обратно надеваю пропитавшийся кровью носок. Поднимаюсь, игнорируя боль, и исследую первый этаж, при этом зову питомца, который не откликается. Наверное, он испугался.
