Когда я открываю глаза, на улице всё ещё темно, мы сидим в машине, но Элиота уже нет на водительском сидении. Отрываю голову от чего-то мягкого и сонно потираю глаза, пытаясь прийти в себя, но алкоголь всё ещё бурлит в крови, а желудок сковывает недавняя тошнота. Сколько прошло времени? Выпрямляюсь на сидении и смотрю на парня: одежда на его плече примята, и я понимаю, что чем-то мягким, где покоилась моя голова, был Шистад. Его глаза прикрыты и черты разглажены, и я понимаю, что он спит. Шарю рукой по собственным карманам, пытаясь отыскать телефон, чтобы выяснить который час, но попытки оказываются безуспешными, поэтому немного подаюсь вперед и заглядываю на водительскую панель. Практически четыре часа утра. Неудивительно, что на улице ещё темно, ведь осенью рассвет наступает намного позже, да и небо в последнее время затянуто серыми тучами. Неужели мы так долго пробыли на вечеринке? Несмотря на бурлящий в венах градус, я припоминаю всё происходящее, чтобы хоть как-то заставить затуманенное сознание работать, но выходит не слишком хорошо: последнее, что я помню, ― это историю какого-то парня о сексе в лифте, и дальше пустота. Облизываю пересохшие губы, бросив взгляд на сидящего рядом Шистада. Почему мы до сих пор в автомобиле и с какого черта я спала на его плече? Но не получаю ответа ни на первый, ни на второй вопрос, поэтому пытаюсь придумать, что теперь делать. Возможно, нужно разбудить Криса, чтобы вернуться домой, но тут же выглядываю в окно и понимаю, что мы стоим у знакомой калитки. Вновь смотрю на парня, замечая, что его ресницы даже не подрагивают, как бывает у людей, когда они видят сон, его губы расслаблены, но челюсть плотно сжата. От Шистада исходит концентрированный запах кофе, который дополняет легкий привкус никотина, витающий в салоне.
«Вблизи он достаточно привлекательный», ― признаюсь сама себе, в который раз подмечая, что это мысль всегда возникает в голове, как только оказываюсь с Крисом на расстоянии вытянутой руки. Мой мозг, словно какая-то сломанная игрушка, снова начинает посылать непонятные электрические разряды, и я распознаю их как слабую головную боль из-за выпитого, но чувство приятным послевкусием оседает в низу живота, затягиваясь в тугой узел. Это просто немыслимо: так реагировать на человека, ― но найти себе оправдание не получается, и взгляд непроизвольно скользит сначала на подбородок Шистада, затем ниже по шее, задерживаясь на уровне ямки ключицы, к груди, скрытой плотной тканью куртки, и только сейчас понимаю, почему этот ток до сих пор выбивает из-под ног землю: ладонь парня аккуратно лежит на моём бедре, даже не сжимая его, а моя нога закинута на его. Нашу кожу разделяет ткань моих и его джинсов, но тепло всё равно пульсирует в этом месте, его рука будто случайно касается моей ноги и её можно легко сбросить, но я, как заворожённая, наблюдаю за этой картиной, сама не осознавая, что в этом такого притягательного. Просто рука на моём бедре, а моё бедро на его. Просто изящная рука с длинными белыми пальцами и шрамами на костяшках. Просто на моём чёртовом бедре. Мы так касаемся друг друга, что это просто немыслимо. Моя нога так удобно лежит на его, подогреваемая теплом, что я даже удивляюсь тому, как не заметила такой детали раньше. Его рука не сжимает мою конечность, а скорее удерживает, чтобы я не скатилась вниз. И эта мысль сводит с ума. Буквально. Сглотнув слюну, смотрю на лицо Шистада и прикусываю губу, думать рационально не получается.
― Прекрати пялиться.
Его голос в тишине ударяет меня по барабанным перепонкам, хотя парень практически шепчет. Голос у него мягкий, с послесонной хрипотцой, что ещё больше сбивает мое и без того обескураженное сознание. Крис спокойно втягивает воздух, всё ещё не открывая глаз, наверное, пытаясь окончательно придти в себя. Я замираю, не зная, как поступить. Убрать ногу, сбросив его руку? Или дождаться, когда он сам скинет моё бедро? В сомнениях кусаю губу, пытаясь предугадать действия парня, но, когда он открывает глаза, всё происходит так естественно, будто и не было неловких раздумий и ощущения тепла в моем теле. Шистад аккуратно отодвигается, слегка сжав моё бедро перед этим, чем посылает рой мурашек по всему организму, а затем открывает дверь и выскальзывает наружу. Спасительный холод отрезвляет рассудок и от пелены алкоголя, и от этого странного наваждения, поэтому я тоже выбираюсь из автомобиля, вдыхая аромат сырой осени. Мои легкие будто освобождаются от кофейного плена и вбирают в себя запах свежести на полную катушку. Обернувшись, вижу, что Крис присел на капот автомобиля и курит. Мне неловко перед ним из-за того, как сильно напилась, а потому чувствую необходимость извиниться. Подхожу к нему со спины и присаживаюсь рядом, собираясь с мыслями. Несмотря на то, что меня мутит, холод действует отрезвляюще, поэтому думать во много раз легче, чем в машине.
― Извини, ― повернув голову навстречу брюнету, выдыхаю и ожидаю его реакции.
